Перстень Иуды

Но придумал хорошее объяснение: его, Аристарха, фарт оказался сильнее бандитского фарта, и перстень по своей воле перешел к другому хозяину… Он вспомнил, как они с Самохиным изрешетили Седого, Самохин стал звать отставших коллег, а он нагнулся подобрать оружие, и вдруг его как толкнуло: «Сними!» Кто подал этот знак? Неужели… Но на этом месте размышлений его материалистический мозг начинал тормозить, и он прекращал антимарксистские рассуждения, накатывая стакан-другой водки.

Но перстень помогал, это факт. Полтора года назад, когда решался вопрос о его назначении заместителем начальника ГУГБ[31], перед вызовом на аттестационную комиссию он положил перстень на стол, потушил свет, зажег свечу, стал на колени и обратился к львиной морде со страстной мольбой: «Помоги в утверждении, помоги перейти на другой уровень – на уровень высшего начальства…»

Он понимал, кому он молится, знал, что за это церковь предала бы его анафеме.

Но это ему было безразлично.

Он уже столько сделал для разорения церкви, уничтожения священников и разрушения храмов, что давно заслужил анафему. Но он знал и то, что если бы об этом идолопоклонстве проведали его товарищи, то коммунистическая анафема оказалась бы незамедлительной и куда более действенной, чем церковная – в тупичке подвального коридора корпуса «Г».

"

"Аристарх несколько раз повторил свою мольбу, и вдруг в черном камне мелькнула желто-красная искорка, а лев на миг увеличился в размере и улыбнулся. Ему даже почудился отдаленный рык, хотя он понимал, что все это – лишь игра воображения. Но волнение исчезло, зато возникла уверенность, что он обязательно получит то, что хочет.

И вот настал решающий момент. Большая комната, в центре – простой вытянутый стол, покрытый красной плюшевой скатертью, на ней графин с водой, стаканы и несколько папок с личными делами, одна из которых открыта. Пять человек в темно-синей форме нового образца сидели за столом и громко смеялись, очевидно, какой-то шутке. У троих на рукавах и в петлицах было по четыре золотых звезды комиссаров госбезопасности первого и второго ранга, у одного – три золотых звезды комиссара третьего ранга, а у главного, сидящего во главе стола, – одна большая, шитая золотом звезда генерального комиссара ГБ.

Это был начальник ГУГБ Генрих Григорьевич Ягода, который и ввел новую форму, а для высших руководителей придумал еще и кортики. Именно он рассматривал личное дело Визжалова и тоже смеялся, причем, скорей всего, своей собственной шутке.

То, что члены комиссии находились в хорошем расположении духа, обрадовало Визжалова, хотя он знал, что это, в общем-то, мало что значит: настроение может измениться в любую секунду.