Перстень Иуды

 – Но ведь это очень просто. Сотворить вино может каждый. Я имею в виду – почти каждый, достигший определенной степени мастерства. Лично я делал это неоднократно на разных витках истории… Рислинг, токайское, шампанское… Да, впрочем, к чему пустые слова!

Он вынул из-под одежды блестящий буравчик и, зажав между ладонями, принялся сверлить столешницу. Витая стружка скользила вдоль сверла, потом показалась тонкая струйка дыма, запахло свежим деревом. И вдруг из просверленной дырки ударил фонтанчик ароматной розовой жидкости.

– Лучшее самарийское вино! – торжественно объявил незнакомец, подставляя невесть откуда взявшийся бронзовый стакан.

 – Попробуй!

Он протянул украшенный тонкой резьбой сосуд Иегуде, тот пригубил.

– Да, оно превосходно!

За манипуляциями чужестранца с интересом наблюдал сидящий за соседним столом плотный мужчина в черной накидке, с разбойничьим, покрытым оспинами лицом и серьгой в ухе.

Молодой человек в белом фартуке принес аппетитно подрумяненных цыплят, овощи, оливки и лаваш. Увидев, как посетитель наполняет стакан в бьющем из стола фонтанчике, он испугался и мгновенно исчез. Иегуда и чужестранец принялись за еду, обильно запивая ее вином.

Рябой мужчина в черной накидке встал, подошел и заискивающе улыбнулся.

– Хороший фокус, господин! – скрипучим голосом произнес он. – А вино настоящее? Может быть, и мне удастся его отведать?

Чужестранец нехорошо рассмеялся.

– Конечно, Гестос!

И, наполнив второй такой же стакан, только попроще, который тоже появился ниоткуда, протянул его рябому.

– Откуда ты знаешь мое имя? – насторожился тот, все же принимая угощение.

– Я все знаю, Гестос. И про дом булочника, и про того купца из Назарета…

Изменившись в лице, мужчина залпом осушил стакан, вытер рукой мокрый рот.

– Опять фокус? Тогда налей еще! – в голосе появились требовательные, почти угрожающие нотки."

"– Пей сколько хочешь, твой стакан не опустеет, – продолжал смеяться чужестранец.

Он разрывал цыпленка, так и не сняв перчаток. Камни в его перстнях сверкали – один бело-голубоватым, другой синим цветом. Иегуда не мог оторвать от них глаз. И сотрапезник перехватил его взгляд.

– Нравятся? Скоро ты сможешь носить замечательный перстень! Если, конечно, решишься сделать то, что должен…

– А что я должен? – рассеянно спросил Иегуда, переведя взгляд на Гестоса, который вернулся на свое место и раз за разом опустошал стакан, который тут же вновь становился полным.

К их столу подходили и другие страждущие, каждый раз из дырки в столешнице начинал бить фонтанчик вина, и желающие беспрепятственно наполняли глиняные чаши и кувшины.

– Ты сам знаешь. Эта мысль не раз приходила к тебе во сне и наяву. Но ты боишься ее и гонишь прочь…

– Какая мысль? – повторил Иегуда.