Перстень Иуды

Вдруг он указал тому на Павла. Пушкин бросил на Боярова беглый взгляд и едва кивнул в ответ на учтивый поклон молодого человека.

– Нет, – донеслось до обостренного слуха Боярова. – Мой принцип – не играть с новичками, да еще если им фартит с первой же карты.

– Гордись, Павел, тебя как бы представили самому Александру Сергеевичу. Запомни, запомни этот день! – Виктор выглядел возбужденным. – За это можно выпить еще по одной…

Они выпили по бокалу, потом еще и еще… Павел направился к игровому столу. На месте капитана Дымова сидел какой-то господин средних лет, которого он ранее не замечал.

Круглое лицо соответствовало фамилии, когда он представился:

– Коллежский секретарь Булкин. Не соблаговолите ли сыграть со мною, молодой человек? Вы, кажется, хотели удвоить куш?

– Отчего же! Охотно, – Павел вновь опустился на свой стул, обвел взглядом толпящихся вокруг зрителей: прямо напротив стоял Пушкин. Внимание поэта воодушевило молодого человека, ему вдруг безумно захотелось, чтобы тот увидел его игру и оценил ее.

На этот раз право метать банк выпало Боярову. Но все шло не так гладко, как раньше: ему стоило больших усилий сосредоточиться на картах: те как-то норовили уплыть в сторону.

Он понял, что выпил гораздо больше, чем следовало. Не следовало накатывать шампанское на водку…

Два раза кряду он проиграл и страстно хотел переломить ход игры. Но ничего не получалось. Павлу казалось, что всему виною Хомутов, который что-то назойливо нашептывал в ухо. Все звуки доходили до него, словно сквозь вату, и он только отмахивался от навязчивого компаньона. Что умного может он сказать? Что пора прекращать игру и уходить? Но это несусветная глупость!

И еще какой-то голос неразборчиво пробивался сквозь вату.

Кто это, и чего он хочет?! Наконец слова прорвались в сознание, и Бояров понял, что многократно повторял ему Булкин:

– Сударь, вы забыли сделать ставку на карту!

Павел потянулся к лежащему рядом портмоне и с ужасом обнаружил, что тот пуст. Он обвел присутствующих взглядом: все молча смотрели на него, во взорах отчетливо читалось осуждение. Он повернулся к стоявшему сзади Хомутову, но тот сделал выразительный жест: мол, нет ни копейки!

– Извольте сделать ставку, сударь, – в очередной раз повторил понтер.

– Извините, но у меня внезапно кончились деньги. Я как-то не рассчитал…

Бояров заметил, что господин Пушкин презрительно выпятил нижнюю губу, повернулся и отошел от стола. Павел почувствовал, что лицо его покрывается потом. Он даже слегка протрезвел.

– Извините господа. Я не ожидал, что так получится… Я готов написать расписку… Завтра же…

– Простите, молодой человек, но у нас так не делается, – это был хозяин дома Штильман.