Пьяная боль

Каждый день на протяжении вот уже четырех месяцев я пытаюсь себя убедить в том, что всё пройдет.

Жопа зажила и эта рана тоже заживет.

Вот только я обманываю самого себя. Эта рана гораздо глубже. Она оставлена во мне и разбросана по всему телу и душе, подобно последствию от взрыва осколочной гранаты. И самый большой осколок царапает грудак изнутри, не давая забыть. Особенно остро впивается вечером, когда нужно возвращаться в квартиру, где ее нет.

Я уже даже не помню, каково это — дом без неё. Ей хватило полтора месяца, чтобы впиться мне в мозг и выселить все те воспоминания, что были до нее.

Хотя… Кого я обманываю? Ей хватило одной секунды в раздевалке. Одного взгляда огромных голубых озёр, чтобы я утонул в них и даже не пытался спастись.

Несколько раз приезжал к ее дому и каждый раз останавливал себя. Что я ей скажу? Ой, прости, я тут тебе наплел всякой хуйни, но я уже передумал, возвращайся ко мне?

Идиота кусок…

Впрочем, один раз я напился до такой горячки, что всё же набрался смелости и поднялся к ней в квартиру. Правда, позже в отделении полиции выяснилось, что я ошибся этажом и довёл до нервного срыва какую-то бабку.

Этот случай стал для меня, своего рода, знаком того, что её пути для меня закрыты. Она хоть и сильная девочка, но не думаю, что мои слова и последующий аборт не озлобили её еще сильнее.

Не открывая глаз, делаю новую глубокую затяжку, заполняя легкие дымом до самого основания. Каждую прокуренную клеточку щекочет горечь.

В один момент оглушающие биты музыки проникают в кабинет и, оттолкнувшись от стен, замолкают. Остается только размеренный стук каблуков, что приближается ко мне.

— Дэн? — мурлычет Аленка и садится мне на колени. — А что ты меня к себе не вызываешь? Я всё жду, жду…

— А нахуй ты мне нужна? — открываю глаза и выдыхаю дым ей в лицо, отчего она немного морщится, но продолжает улыбаться.

— Ну, как же? — надувает губки и начинает водить острыми когтями за воротом рубашки. Расстегивает одну пуговицу, другую… — Нам же есть чем заняться.

— Тогда ты не там расстегиваешь, — останавливаю её одной рукой и указываю взглядом на свою ширинку. — Там твое место.

— Ты ведешь себя как урод! — вспыхивает она, но с колен не сходит.

— И? — спрашиваю и снова выпускаю дым ей в лицо. — Ты исправно сосешь у этого урода. Не вижу, чем сегодняшний день отличается от предыдущих. Либо опускайся на колени и делай то, за чем пришла. Либо вали в зал и делай свою работу.

— Да ты ей нахрен не нужен! — толкает она меня в грудь ладонями, но всё равно продолжает сидеть и сдерживать слезы."

"Плевать. Снова откидываюсь в кресле и упираюсь затылком в подголовник. Закрываю глаза и делаю новую затяжку.