Пьяная боль

Никогда не обращал на них внимания, считая бледными и невзрачными, но эта маленькая фурия снесла все стереотипы к чертовой матери. Один её острый язычок чего стоит. Еще никто не отшивал меня столь забавно и так красноречиво, что мне хотелось этого снова и снова.

Скинул ботинки и, не создавая лишнего шума, прошел в кухню. На ходу снял футболку и не глядя бросил её на диван в гостиной. Кухня была смежной с гостиной, поэтому можно было без проблем что-то перекусить и, не тратя лишних усилий, завалиться спать. Разве что в душ еще нужно будет сходить, но это подождет. Сначала жрать.

Подошел к плите, на которой стояли сковородка и небольшая кастрюля. Открыл крышку сковороды и чуть не захлебнулся слюной, увидев в ней котлеты. Сама лепила. Если к этим котлетам на гарнир пюре, то я потащу её в загс прямо сейчас.

Наколов на вилку котлету, открыл крышку кастрюли и довольно усмехнулся — пюре.

И всё еще теплое. В два часа ночи. Либо она меня ждала и грела, либо недавно приготовила. Сумасшедшая девчонка…

Стоя у плиты, не пачкая лишней посуды, ел прямо из сковородки и кастрюли. Завтра за это я получу от Полины по шапке, но сегодня — так вкуснее.

Уплетая очередную котлету, чуть не проткнул себе нёбо вилкой, когда за спиной послышался кашель. С опаской обернувшись, не поймал на себе осуждающего взгляда голубых глаз, обещающего скорого начисления звездюлей. Вместо этого, подпирая кулачком щечку, свернувшись в кресле, крепко спала Полина и даже не думала, что-то мне говорить.

Аккуратно положив вилку на столешницу гарнитура, подошел к девчонке. Не смог сдержать широкой улыбки, когда увидел, что она в очках и завалена конспектами и книгами. Завтра понедельник и, видимо, она готовилась к предстоящим парам, наверстывая то, что пропустила за время простуды.

Такая смешная: очки перекошены, от того, что кулачок упирается в щеку; пучок на макушке растрепался и его держит один только карандаш. А еще она в моей толстовке. Несмотря на то, что она перевезла ко мне часть своих вещей, по квартире она предпочитает передвигаться в моих шмотках. Для меня не секрет, что она все еще спит в моей футболке. И мне эта её маленькая наглость и покушение на мои вещи нравится. Пришло осознание того, что меня греет не только уют, созданный ей, но и тот факт, что для собственного уюта она предпочитает мои вещи.

Аккуратно снял с неё очки, не желая, чтобы она поранилась ими во сне. Отложил их на журнальный столик, туда же стопкой сложил её тетради и книги, собрав их с её колен. Секунду поразмыслив, вытащил из пучка карандаш, чтобы она не смогла заколоть им меня, когда я понесу её в свою комнату, чтобы она смогла полностью расслабиться и спокойно проспать до утра, не вздрагивая на каждый, создаваемый мной шорох.