Пьяная боль

Надолго ли они или уже завтра закончатся по любой причине? Готовы ли мы к следующему ответственному шагу — стать родителями?

Нет, конечно, не готовы. И что теперь делать? Сидеть в туалете, пока само все не рассосется?

Папа всегда учил идти напролом своему страху, тогда он не кажется таким уж ужасающим, особенно если ты проехалась по нему танком своей решительности.

Обтерла ладони о джинсы и одним рывком поднялась с крышки унитаза. Взяла с тумбочки тест на беременности и, не тратя времени на очередные сомнения, вышла из туалета.

Едва открыла дверь, как попала в омут темных глаз цвета горького шоколада. Стальные канаты моей решительности стали все больше походить на воздушную паутинку под тяжелым взглядом Дениса. Он молчал, словно ожидая тяжелого приговора. Красивое лице с черной порослью не выражало абсолютно никаких эмоций. Так бывает, когда человек продолжительное время смотрит в одну точку, прокручивая в голове мысли или возможные сценарии событий прошлых или будущих. Сейчас он смотрел на меня, а это значит, что все его мысли и сценарии были посвящены мне и тому, что я скажу.

— Что скажешь? — спрашивает он безэмоционально и красивые губы сжимаются в тонкую линию, словно запрещая ему сказать больше.

Молчу. Подхожу к его постели и кладу рядом с его рукой тест. Отхожу к стене и прислоняюсь к ней спиной. Возводя взгляд к потолку, чтобы не видеть его реакции, которая мне, совершенно точно, может не понравится, неслышно ударяюсь затылком о стену. Хотя желания удариться об нее посильнее очень велико.

— И? — доносится до меня максимально короткий вопрос.

Опускаю взгляд и вижу, как брезгливо Денис отбрасывает в сторону моих вещей положительный тест.

— Я беременна.

— Это я понял, — произносит он безразлично и цинично добавляет. — Я здесь при чем? Показывай этот тест папочке."

"— В смысле? — тело окатывает холодной волной из страха, гнева и непонимания. — Ты и есть отец.

— Нет, — отвечает он уверенно. — Мы трахались с резинкой. Или ты думаешь, что я поверю в то, что я невъебенный акробат, который смог обойти резинку?

— Презерватив мог порваться в процессе.

— Возможно, — говорит он все с той же ледяной интонацией, не сводя с меня тяжелого взгляда. — Вот только я бы, все равно, заметил это после того, как снял презерватив, но, что-то, я такого ни разу не заметил. Поэтому повторю свой вопрос: я здесь при чем?

Раздражение и гнев острыми иголочками впиваются в мозг. В груди разрастается черная бездна, которая жадно пожирает все светлые чувства к человеку, которому я еще сегодня ночью шептала слова любви.

— Ты хочешь сказать, что я трахалась с кем-то еще, кроме тебя?

— Не хочу, — выгибает он иронично бровь. — Я уже это сказал.

— Ясно, — невесело улыбаюсь и качаю головой.