Пятьдесят оттенков свободы

Я отвожу взгляд, сосредоточившись на своей непосредственной задаче, и пытаюсь подавить охвативший меня озноб. Я натужно сглатываю и продолжаю старательно сушить волосы. Он все еще зол как черт. Он бегал к этой проклятой ведьме и злится на меня? Да как он смеет? Когда мои волосы превращаются в буйную шевелюру, я останавливаюсь. Да… так мне нравится. Я выключаю фен.

— Где ты была? — шепчет он холодным арктическим тоном.

— А тебе не все равно?

— Ана, прекрати. Сейчас же.

Я пожимаю плечами, и Кристиан быстро направляется через комнату ко мне. Я разворачиваюсь, отступая назад, когда он протягивает руку.

— Не прикасайся ко мне, — шиплю я, и он цепенеет.

— Где ты была? — рычит он. Руки сжаты в кулаки.

— Уж точно не пила со своим бывшим, — огрызаюсь я. — Ты с ней спал?

Он резко втягивает воздух.

— Что? Нет! — Он потрясенно смотрит на меня, имея наглость выглядеть оскорбленным и разгневанным одновременно. Мое подсознание тихо облегченно выдыхает.

— Ты думаешь, я бы изменил тебе? — Тон у него возмущенный.

— Ты изменил, — рычу я, — тем, что побежал плакаться в жилетку к этой женщине, как бесхребетный слабак. Тем, что обсуждал с ней нашу личную жизнь.

У него отвисает челюсть.

— Бесхребетный. Вот как ты думаешь? — Глаза его сверкают.

— Кристиан, я видела сообщение. Вот то, что я знаю.

— То сообщение было предназначено не для тебя, — рычит он.

— Факт, что я увидела его, когда твой «блэкберри» выпал из кармана пиджака, когда я раздевала тебя, потому что ты был слишком пьян, чтобы раздеться самому. Ты хоть представляешь, какую боль мне причинил тем, что виделся с этой женщиной?

Он тут же бледнеет, но меня уже несет, внутренняя стерва вырвалась на волю.

— Ты помнишь прошлую ночь, когда пришел домой? Помнишь, что ты сказал?

Он тупо смотрит на меня с застывшим лицом.

— Что ж, ты был прав. Я действительно предпочитаю этого беззащитного ребенка тебе. Именно так поступает любой любящий родитель. Именно это должна была сделать твоя родная мать. И мне очень жаль, что она этого не сделала, — потому что, если бы сделала, сейчас мы бы не вели этот разговор. Но ты теперь взрослый — тебе надо вырасти и перестать вести себя как капризный подросток. Возможно, ты не испытываешь радости по поводу этого ребенка, я тоже не в восторге, учитывая выбор времени и твое такое откровенное неприятие новой жизни, этой плоти от плоти твоей.

Но либо ты делаешь это со мной, либо я делаю это без тебя. Решение за тобой. Пока ты упиваешься жалостью и презрением к себе, я еду на работу. А когда вернусь, перенесу свои вещи в комнату наверху.

Он ошарашенно моргает.

— А теперь, с твоего позволения, я бы хотела одеться. — Я тяжело дышу.

Кристиан очень медленно отступает на шаг, выражение лица его ожесточается.

— Это то, чего ты хочешь? — шепчет он.