Платиновое сердце (СИ)

Самая высокая – похожая на лошадь своими большими зубами – заговорила первой:

– Тихо ты, остынь!.. Вообще-то мы подошли поговорить…

– Ух ты! – воскликнула я, вскинув брови. – Вчера не наговорились разве?!

В этот момент я вдруг краем глаза заметила движение на дороге. С некоторых пор у меня на черное выработалась реакция, поэтому я повернула голову, и сердце гулко застучало в груди. Интуиция не подвела – это был Гелентваген Молотова. Он сбавил ход и затормозил в метрах десяти от места, где стояла троица. Затемненное окно не давало увидеть лица Жени, но он определенно точно наблюдал за происходящим.

Тем временем свита рыжей переглянулась, а внутри меня пронеслась растерянность. Они как будто смущались.

– Слушай, не агрись, Марин! – снова заговорила кобыла. – Тебя же Марина зовут, да? Мы подошли извиниться… За вчерашнее.

– Да, мы короче выпили лишнего! – подхватила средняя блондинка. – И переборщили, в общем… Были неправы.

Я внимательно впивалась в каждое лицо напротив, не веря своим ушам. А сзади уже слышался топот Полины, которая бегом примчалась мне на помощь и встала рядом.

– Все в порядке? – спросила она, запыхавшись и участливо положив руку на мое плечо.

Троица лишь снисходительно прошлась по ней взглядом.

– Ну что, забыли? – настойчиво спросила блондинка.

Я вновь покосилась на Гелентваген, который стоял как страж на том же месте с включенными фарами. Затем не спеша подняла с асфальта свой рюкзак и, накинув его на плечо, небрежно сплюнула прямо под ноги обидчицам. Они отшатнулись с ошалелым видом, но дружно промолчали.

– Пошли! – сказала я Полине, спокойно обходя застывшую свиту

Лишь через несколько шагов нам в спину донеслось возмущенное: «Пиздец…». Я никак не отреагировала. Шла ко входу в универ, глядя прямо перед собой, но что-то все же заставило меня оглянуться на черный внедорожник. Его уже не было на дороге.

45

Мое ответственное решение отнестись серьезно к своему здоровью и принимать таблетки не прошло даром. Уже на следующий день я чувствовала себя гораздо лучше, а к рабочей смене в доме Молотовых окончательно восстановилась. По крайней мере физически…

Моральное состояние оставляло желать лучшего. Как бы я не пыталась себя контролировать, не могла перестать думать о Жене и обо всем, что между нами происходило. Он застрял в моей голове ну прямо как жало большого шмеля! И спокойненько пускал внутри меня яд. Поэтому переступив порог его дома в день смены, я не могла отделаться от гулкого сердцебиения. Дыхание перехватывало от понимания, что пересечения не избежать, хотя чего я ждала, сама не знаю? Молотов довольно ясно донес, что будет держаться от меня подальше. И я вообще-то собиралась делать то же самое.

Как оказалось прилагать особых усилий не пришлось.