Платиновое сердце (СИ)

Но тебе нечего бояться, Марина! Клянусь, я больше никогда не трону тебя…»

Пока я читала, не сделала ни одного вдоха. Как будто резко разучилась дышать.

Я прочитала еще раз и еще, не веря, что это написал Молотов. Просто в голове не укладывалось! За эти дни я убедила себя, что ему плевать на все. Что он бессовестное чудовище, и даже не заметил моего отсутствия. Женя ведь не пытался со мной связаться, не пытался найти в универе. Ему было легче притвориться равнодушным, чем признать, что он не имел права так поступать со мной! Кто я такая рядом с ним? Простушка, о которую можно вытереть ноги и ничего за это не будет… Так я думала все это время. Однако прочитав сообщение Молотова, оказалась обескуражена.

Это раскаяние буквально выбило из колеи. Я вдруг осознала, что мне было бы легче, если бы он не изменил себе и оставался последним говнюком! Разочарование и отвращение переживать легче, чем глупую влюбленность, которая точно не принесет мне ничего хорошего.

Ком встал в горле от обиды и горечи. «Я больше никогда не трону тебя…» Вот и не трогай! И раскаяния мне твои не нужны. Это ничего не меняет. Ничего, поняла, Марина?!

Я очень надеялась, мажор не подумает, что я вдруг растаю после этого смс и выйду на работу. Потому что я итак собиралась выходить. Уже не было никаких причин оттягивать – операция Светы прошла успешно, врач, с которым я общалась каждый день, давал хорошие прогнозы, так что теперь никакие оправдания не прокатывали. Пора было расставить приоритеты. Тем более Молотовы каждую неделю мне исправно платили, несмотря на больничный, который я взяла.

Все складывалось как нельзя хорошо.

Теперь Молотов будет держаться от меня подальше и это идеально в моем положении! Теперь я буду спокойно работать.

?С наступающим Рождеством!?

33

Конечно, когда на следующий день я шла от остановки вдоль пафосных заборов богачей к дому Молотовых, нервничала как перед трудным экзаменом. Перебирая в кармане ключи от квартиры, то и дело оглядывалась, будто в любой момент на дороге мог появиться грозный черный гелентваген. Но он не появился.

Я миновала пост охраны, проследовала по большой ухоженной территории к скромной двери возле парковки – единственный вход в дом для персонала, и без приключений дошла до служебной комнаты. Странно, что мне не встретился даже зануда управляющий. Конечно, я сегодня пришла пораньше, но ведь меня долго не было, и наверняка у него имелся не один повод поджидать у дверей.

Закрывшись на ключ, я направилась к своему шкафчику, на ходу скидывая с плеча рюкзак. Оставив его на стуле, стянула куртку и только собиралась повесить ее, но открыв дверцу шкафчика, удивленно застыла. Некоторое время просто стояла и не шевелилась, глядя на белую розу с длинным стеблем, которую кто-то в нем аккуратно оставил.