Пленница генерала драконов (СИ)

На нас. Потому что на террасе я не одна.

17. Моя!

Аурэлия.

Выдох облегчения с шумом вырывается из груди, когда вижу знакомый мужской силуэт на самом краю террасы. Во всей его позе — спокойная уверенность и несокрушимая сила. Крепкие ноги расставлены широко в стороны. Руки скрещены на груди. Длинные тёмные волосы развеваются на ночном ветру.

Он неподвижен, и это резко диссонирует с моим внутренним состоянием. Замираю на середине террасы, не дойдя до него пары-тройки шагов. Он не мог меня не заметить! Не мог. Но почему-то молчит и не оборачивается.

— Что, принцесса, не спится? — раздаётся в ночи.

Райгон. Но голос будто чужой. Глухой и холодный.

Проклятье. Отпинываю доставучий шлейф, сжимаю юбку и решительно подхожу к Райгону. Останавливаюсь на расстоянии шага от него, но у самого края террасы. Делаю это специально, чтобы он рявкнул и приказал отойти от края, но ожидаемой реакции нет.

Он даже головы не поворачивает. Очерчиваю глазами его чёткий профиль, ровный прямой нос, волевой подбородок, чувственные губы, которые сейчас плотно сомкнуты.

Он смотрит прямо перед собой на ночную долину. Равнодушный, отстранённый и чужой. Что-то в нём изменилось, словно внутренний огонь погас. Словно внутри у него всё потухло.

Не замечает меня, не видит, не реагирует. И мне вдруг становится по-настоящему страшно. Страшно быть отвергнутой этим мужчиной, потому что его неожиданный холод ранит больнее когтей гаргулий.

И я просто стою и смотрю в упор на его рельефную скулу, и не решаюсь заговорить первая. Хотя каждая секунда на счету, потому что Крижер может очнуться в любой момент и поднять тревогу, и тогда всё потеряно.

— Зачем ты здесь? — раздаётся сухой вопрос. — Разве муж разрешил тебе гулять по ночам одной?

— Он мне не муж! — выпаливаю поспешно, вскидываю подбородок и нервно облизываю пересохшие губы.

Хмурюсь, чувствуя во рту металлический привкус крови. Ах, да, у меня ведь губа разбита. Отворачиваю голову, чтобы было не так заметно. Тоже смотрю на тонущие во тьме холмы."

"— Значит, опять за своё, как я и думал, — устало произносит Райгон. — И что мне с тобой делать? Отволочь обратно в супружескую спальню?

Вот он, тот самый момент, когда решится абсолютно всё. Когда все точки будут расставлены, и обратной дороги не будет. Задерживаю дыхание, будто перед прыжком в воду, затем делаю шаг к нему, приближаюсь вплотную и тихо прошу:

— Я не хочу обратно! Забери меня отсюда!

Левая бровь Райгона чуть приподнимается, уголок рта дёргается в лёгкой усмешке.

— Ты в своём уме? — цедит он сквозь зубы. — С чего бы мне делать это?

— Потому что я люблю тебя!

Мои слова эхом разносятся над долиной. Дышу часто-часто, и груди тесно в тугом корсете. Если Райгон и сейчас останется каменным, то… не знаю, что делать.

Время словно останавливается.