Затаив дыхание, перебирали украшения молоденькие славницы с подружками. Вдоль рядов с кожей и оружием важно выхаживали молодцы, примеряясь к сапогам да ножам. Матери гоняли детей подальше от сладостей и присматривались к плетеным берестяным лубкам да отрезам тканины. Отцы со вздохом раскрывали кошели. — Пойдем, госпожа, поглядим на железо, — Чеслава тронула княгиню за локоть и повернула в сторону соседних рядов. Там выставлена была отрада для мужей. Ножи с костяными и бронзовыми рукоятями, наконечники для стрел, мечи из узорчатой стали, сапоги, плащи, крепкие наручи да поножи, добротные сапоги из кожи.
Серебрились в лучах солнца тонкие, но крепкие кольчуги. — Походи, повыбирай, — воительница слегка подтолкнула к рядам остановившуюся княгиню. Та подивилась, но спрашивать ничего не стала — не время. Медленно пошла вперед, скользя заинтересованным взглядом по богатому выбору. Чеслава же заприметила в самом конце ряда купца, что торговал мужскими украшениями. Лежали на холстине у его ног серебряные фибулы, чтобы скреплять на плече плащ, железные обереги с символами, что токмо мужи носят, да подвески и ожерелья из клыков и зубов диких зверей.
— Приглянулось что тебе? — окликнул купец Чеславу, когда та остановилась напротив него и принялась разглядывать товар. Мужчина смотрел на нее против солнца с легким прищуром. Не раз и не два скользнул взглядом по мужицким портам да сапогам, нашарил воинский пояс с мечом, увидал тонкую, но девичью косицу. Чеслава подавила усмешку. На нее постоянно глядели как на уродливую диковинку. Она давно свыклась. — Скажи, почтенный, — единственным глазом она посмотрела на дородного, коренастого купца, — а есть ли у тебя вещица такая, торквесом зовется? Приглядела я его у одной знахарки, все никак позабыть не могу.
— Торквес? — мужчина пожевал губы, явно теряясь с ответом. — Отродясь мы их не возили. — Отчего так? — Не берут их, — купец развел руками и стал похож на кругленькую репку. — У вас свои умельцы есть, коли выковать потребно. А норманны торквесы передают от бабы к бабе внутри рода. На торг редко выставляют. — Занятно, — похвалила Чеслава. Она бы улыбнулась, да токмо улыбка делала ее еще страшнее. — А что за знахарка-то? Нашто ей торквес? — полюбопытствовал вдруг купец.
— Да прибилась тут одна к городищу. Говорит, силушку он ей целительную дает. Чеслава лгала и не узнавала сама себя. Откуда только взялись эти слова, что так ладно сплетались в выдуманную историю? Она не ведала. — Брешет, мерзавка! — мужчина коротко рассмеялся, махнув рукой. — Как есть, брешет, да покарает ее хозяйка мертвых Хель! Давно мертв род, в котором бабы врачевали торквесом. Самозванка твоя знахарка! С поклоном Чеслава отошла от купца и поймала встревоженный взгляд княгини.
