Пляска в степи

 — О чем ты, Мстиславушка? — ровно спросила княгиня, морщась от боли в затылке. Муж дернул рукой вниз, и Мальфриде пришлось упасть на колени. В уголках ее глаз появились непрошенные слезы от нечаянной телесной обиды, и она поспешно моргнула. Бастрюк Мстислава занемог, и лекари, все как один, разводили руками: мол, не ведаем, что приключилось с ним, князь. И как хворь поганую изгнать тоже не ведаем. Здоровенький ребятенок угасал на глазах, и княгиня повелела девкам готовить снедь для поминальной тризны. Мол, недолго мальчишке осталось. Нынче же вечером, изрядно хлебнув хмельного воевода, десятник Крут Милонегович, бывший Ярославу пестуном, вывалил на своего князя все, что давно крутилось на уме у каждого в тереме, да токмо вслух не произносилось, ибо боялись гнева княгини.

А десятник Крут рубанул с плеча, обвинив Мальфриду в черной ворожбе: мол, и девок она потравила, и Ярослава нынче травит, чтобы ее сын, Святополк, единственным у князя остался. И разгневанный Мстислав пришел спросить за все у своей жены. — Не смей мне лгать, — князь склонился над стоящей на коленях женой, а после проворно вытащил из-под лавки Святополка, схватив за ворот детской рубашонки. Заверещев от страха, мальчишка повис в руке отца, и тот поднял его повыше, оторвав от пола. Невыносимой мукой исказилось лицо Мальфриды. Впервые что-то дрогнуло у нее во взгляде, а губы зашептали тихие просьбы отпустить сына. — А теперь отвечай мне, шлёнда! — велел князь и потряс рукой, которой держал Святополка. — Отвечай, не то щенку твоему худо будет! — Он же сын твой! — заголосила княгиня, и слезы брызнули у нее из глаз. — Чернобога он сын да твоей ворожбы, — отозвался князь, смотря на распластавшуюся у него в ногах жену запавшими, усталыми глазами. Сжимали его сердце тугие тиски старого колдовства. Не мог ни убить Мальфриду, ни прочь от себя прогнать. Вот и медленно сгорал, иссушенный ее ворожбой. — Утром же Ярко на ноги поставишь, уразумела? — он дернул ее за косы, заставив поднять голову. — Запомни накрепко: коли с ним приключится что, вымесок твой следом отправится! — для острастки Мстислав поднес руку со Святополком поближе к стене, легонько ударив об нее взахлеб рыдавшего мальчишку.  — Все сделаю, как велишь, — глухим, надорванным голосом отозвалась Мальфрида, не отводя горящего, лихорадочного взора от сына. — Отпусти мальца. Князь брезгливо поставил Святополка на пол и подтолкнул в сторону, отчего тот упал на коленки и вновь заголосил. Дернувшуюся было к сыну княгиню Мстислав остановил одним рывком и принялся наматывать на кулак ее длинные косы. — Куда полезла, дрянь эдакая! Сына моего отравить вздумала? — приговаривал князь, доставая из сапога короткую плеть.