Пляска в степи

 — Княжич меня силой в клети зажал, щипал, бил. Истрепал всю… Снасильничать грозился! А… другой княжич… вступился!

— Батюшка, пошто грязноротую слушаешь! — Святополк развел руками. — Не трогал я ее против воли!

Мстислав смерил сына суровым взглядом, заставив замолчать. Посмотрел на плачущую девку у себя в ногах и повернулся к Ярославу.

— Правду она сказывает?

— Правду, князь, — тот кивнул.

— Сучий ты потрох! — князь взревел, схватил упиравшегося Святополка за шкирку и потащил в сторону конюшни.

Княгиня Мальфрида совсем по-бабьи вскинула раскрытые ладони к щекам, резко втянув ртом воздух.

Она сделала два шага в сторону, куда отец увел сына, и остановилась. Она знала, что сделает токмо хуже, коли бросится следом. Воевода Брячислав что-то шепнул ей на ухо и, бережно придержав под локоть, увел со двора, подальше от чужих, бесстыжих взглядов.

Ярослав почувствовал, как стоящий позади дядька Крут сжал его плечо, заставив обернуться.

— Ну, княжич, расскажи-ка мне теперь, где и как ты свой воинский пояс позабыл, — притворно ласковым голосом попросил пестун.

Понурив голову, Ярослав поглядел на него исподлобья.

Но все же дерзнул ответить.

— Ты из меня нынче весь разум под конец вышиб. Добро, что я голову свою нигде не забыл.

Против воли дядька Крут рассмеялся. Придержав за плечо, он увлек воспитанника за собой в терем: следовало поглядеть на рану, промыть ее, успокоить целебным отваром да зашить, коли будет нужда.

Позабытая всеми девка, медленно пятясь, отползла в сторону и убежала, взвившись на ноги. Больше ее в тереме с того вечера не видали. Слуги шептались, что уморила княгиня, затаив на нее великую злобу, но Ярослав видал, как на следующий день рано по утру она выскользнула за ворота и была такова.

Правильно сама рассудила, что княгиня Мальфрида ей обиду не простит. И что из-за неумойки единственный, любимый сын в опалу отцу угодил — тоже.

Мстислав тогда Святополка порядочно отходил, тот потом седмицу кряду на лавке у матушки в горнице провалялся. И на Ярослава князь стал иначе глядеть. Пестун все довольно щурился и оглаживал бороду. Был ведь их князь разумным мужиком во всем, окромя собственной жены. Как токмо речь о жене заходила, тому глаза застилала невидимая пелена.

А через нее и на выходки младшего сына сквозь пальцы глядел, хотя сечь подлеца следовало втрое чаще, чем наказывал Мстислав. Глядишь, и вышел из Святополка толк."

"А так. Мать до отрочества в няньках. В пестунах — бессловесный воевода Брячислав, который против сестры и слова сказать не посмеет. Вот и испортили оба мальчишку своими потаканиями да заботой. Вырос Святополк с гнильцой. А князь на самотек все пустил, глаза закрывал, отворачивался. Вот и придется теперь ему расхлебывать.