Пляска в степи

Конечно, она за него тревожилась. Тревожилась, чтобы поскорее отец встретил свою смерть. Проклянут ли ее Боги за такие мысли? За то, что была ему недостойной дочерью? Об этом она не печалилась. Гнева Великого Тенгри Иштар не боялась. Гораздо хуже всю жизнь рабыней прожить бессловесной — вот этого она страшилась.

И больше к тому, что было, возвращаться не намеревалась. Не станет она приказы отца выполнять, соблазнять по его слову мужчин. Довольно с нее. Однажды она уже готова была умереть, чтобы не вернуться к Багатур-тархану да не достаться Саркелу. И нынче твердо уверена была Иштар, что и во второй раз не дрогнет, коли придется выбирать между смертью и долгой жизнью рабыни.

Закончился тот день, и наступила ночь. Ее Иштар провела в бердовом полузабытьи. Ей снилась битва, снились смерти. В ее сне степные птицы парили над полем брани и клевали тела павших от вражеской стрелы, копья, меча. Громкий клекот пронизывал небесную гладь, и хлопки могучих крыльев заглушали все иные звуки.

Несколько раз Иштар просыпалась от предчувствия беды, которое сдавливало ей горло, не давай дышать. На рассвете она окончательно смирилась и больше уже не пыталась заснуть: не хотела вновь возвращаться в тот сон, где птицы выклевывали у мертвых глаза.

Боялась увидеть среди них знакомые лица.

Вскоре после рассвета, с той стороны, куда ушло накануне войско, показался темный дым. Ветер донес до небольшого отряда оставшихся в лагере людей запах гари и жженых тряпок, запах дегтя и опаленного дерева. А затем — запах сгоревшей плоти.

Теперь уже не одна Иштар всматривалась в горизонт, в ожидании неведомо чего. Сторожившие ее хазары, несколько лекарей, пара дюжин воинов и рабы вглядывались вдаль вместе с нею и пытались по знакам прочитать исход схватки.

Едва отгорел рассвет, и набежавший ветер разогнал душное, смрадное облако запаха, пришедшего с поля боя, как небо заплакало. В степи начался дождь. Когда первые капли упали ей на темечко, Иштар сперва даже не поверила. Погрешила на птицу да на собственное изображение. Но потом в пыли появились темные круги, и прочие хазары стали задирать к небу голову.

Сперва мелкий, вскоре он зарядил сплошной стеной. На памяти Иштар, зимой в степи дожди не шли никогда.

Она ни одного не видела за всю свою жизнь. И без того на диво мягкая выдалась зима: ни ветер лютый не бушевал почти, ни морозы не сковывали жизнь на долгие седмицы. Уже второй раз подряд миновали их те холода, которыми любили пугать молодежь старики.

Но дождь…

Не прогневался ли на ее отца еще и Великий Тенгри? Ни один хазарин не скажет, что дождь во время битвы — то милость Богов.

Среди мужчин прошел шепоток, другой, третий, и Иштар вся обратилась вслух. Она намокла уже изрядно, но в палатку не уходила.