Пляска в степи

Слезы невольно брызнули у нее из единственного глаза, когда ненароком придавали она весом своего тела раздробленное хазарской булавой предплечье. С трудом выпрямившись, она огляделась, ища князя или Горазда, или кого-угодно из тех, кого она знала в лицо. Воительница наугад поскакала вперед, вдоль линии, где встретились оба войска. Грязные капли воды стекали по ее волосам на кольчугу. Лицо было заляпано кровью и пылью, а невольные слезы прочертили на щеках светлые полосы, еще шибче размазав по ним грязь."

"Наконец, увидав знакомый стяг, Чеслава ударила пятками жеребца.

Далеко же ускакал ладожский князь. Он и оставшаяся с ним дружина налетели на хазарское войско с левой стороны и нынче теснили противника ближе к крепкой стене из дружинников. Конные воины топтали врага копытами лошадей, пронизывали сверху копьями, рубили мечами головы и толкали друг на друга, и те спотыкались, бежали прочь, с отчаянной яростью размахивали в ответ саблями и булавами.

Жуткие крики сотрясали землю. Умылась она нынче и дождем, и кровью. Павшие воины укрыли ее плотным, горестным полотном.

Чеслава мчалась вперед, уговаривая лошадь скакать еще быстрее и быстрее.

Лишь когда заметила князя, немного отлегло у нее от сердца. Жив был Ярослав Мстиславич, хоть и изранен. В стороне от него сражался все еще бледный до синевы Горазд. Самым ярким на лице у него была кровь, шедшая из косой раны на виске и лбу, нанесенной хазарской палицей.

Чеслава невольно улыбнулась, хоть и сильно болело раненное предплечье. Ништо, подумала она, ништо. Со шрамами, пусть даже и на лице, мужчина токмо краше. Горазд же, в свой черед увидав воительницу, позабыл на краткое мгновение и о битве, и о хазарах, и о господине своем.

Впился в нее исступленным, отчаянным взглядом и долго не отворачивался, а потом крикнул ей что-то, да она не услышала — уж больно было далеко. А Горазд кричал да кричал, и голос его, радостный, полный жизни, резко отличался от стонов, что звучали вокруг них.

Князь же с двух рук рубил врагов по обе стороны от себя, неистовый в своей ярости. Когда окончательно настигла их Чеслава, то услыхала, как он бормотал сквозь стиснутые зубы.

— Где Святополк? Где мой брат?!

И впервые по-настоящему жутко сделалось воительнице, когда донесся до нее его грозный, тяжелый голос.

Кровь — своя ли, чужая — залила князю глаза и голову, не прикрытую больше шлемом. Его кольчуга была смята под чужими ударами, выглядывавшая из-под нее на правом боку рубаха была багряного цвета.

Остановившись на краткое мгновение, Ярослав поднял лицо к небу и утер с себя кровь. Он обернулся, оглядев поле сечи, и вдруг резко дернул на себя поводья и указал рукой в сторону — в ту, куда бежали некоторые хазары.