Пляска в степи

Впрочем, Любава Судиславна с младшей дочкой тоже в горницах у княгини засиживалась, чтобы одну ее не оставлять — сперва по просьбе мужа, а после уж привыкла, привязалась к государыне.

А когда Будимир привез с собой покинутую мужем и всеми позабытую княжну Предиславу с дочерями, дядька Крут порешил, что надобно и за ней приглядывать. Мало ли что глупой бабе в голове взбредет. Сам-то он помнил, что, повстречавшись с ней в Белоозере, подумал сперва, что княжна головой болеет. Помутился у нее слегка разом после всех горестей, на нее свалившихся.

Знамо дело, воевода тревожился, как такую в тереме оставлять, подле княгини-то.

А там в горницах и невестка с внучатами стала засиживаться, мужа дожидаясь… Так незаметно и стал дядька Крут в тереме ночевать. Все ему спокойнее было. Звенислава Вышатовна присмотрена, у него на глазах постоянно.

Вот бы еще слушалась его, как родного батюшку, своенравная княгиня! Работой поменьше бы себя трудила, почаще бы в горницах оставалась, а не ходила бы по подворью…

Уж всякий видел, что непраздна княгиня. Но нет, не желала она себя беречь и спокойно на постели сидеть не желала.

— Я тоже буду, — сказала ему Звенислава Вышатовна, когда увидела, за какое занятие воевода засадил чернавок: плели они грубые веревка, чтобы бревна связывать.

Сказала и уселась подле девок. А там к ней и жена его подтянулась, и дочка, и невестка… и даже княжна Рогнеда нос из горницы высунула, самой последней за работу принялась, но отлынивать не смела.

Княгине-то хорошо, размышлял дядька Крут, горячась. Ей-то ничего не сделается. А вот ему князь, коли жив, голову открутит, когда про такие непотребства прознает.

Сил не хватало глядеть, как Звенислава Вышатовна по двору шастала. Уже и землю под ногами скоро видеть не сможет из-за чрева тяжелого, а все туда ж!

А успокоила его, стыд сказать, знахарка! Сызнова Зима Ингваровна слово молвила, а он с первого разочка поверил.

— Не печалься, воевода, — сказала она, увидав в один из дней, как разошелся он на подворье, когда не смог княгиню усовестить и в терем вернуть. — Девочка хорошо носит. Ничего дитяти не сделается.

Для острастки он, вестимо, сразу бурчать не перестал. Но в глубине души успокоился в тот же миг, когда поглядел в холодные, голубые глаза Зимы Ингваровны.

И как же он раньше не замечал сходства промеж нее да братом с сестрою…

Как прошел слух про Святополка, знахарка на подворье стала чаще объявляться. Тоже к осаде готовилась, на свой лад. Горшочки перебирала, травы сухие, старые рубахи на повязки распарывала. И все вздыхала, что в этот Березозол не удастся ей в лесу нужных трав набрать, чтобы потом насушить.

В тот день, как повелось, вечеряли все вместе в тереме.