Пляска в степи

Князь, — сказал воевода и, вздохнув, повернулся к невестке. — Ну что же ты, вон, мальцов как испугала. Вставай, Нежа, поднимайся, — и высвободив вторую руку, он стиснул ее плечи и потянул на себя.

— Матушка? — в углу горницы, подле самой дальней лавки стояли, держась за руки, Любава и Яромира. Обе — бледные, почти прозрачные, в длинных рубашонках до пят и с широко распахнутыми глазенками.

Княгиня попыталась им улыбнуться и почувствовала на губах соленую влагу.

— Мы утром в другое место из терема отправимся. Мы ненадолго, — сказала девочкам Звенислава и сама поморщилась от того, как жалко и неуверенно прозвучал ее надломленный голос.

— Нет! — Любава притопнула ногой, сжав кулачки. — Я никуда не пойду! И Яромирка тоже! Нам батюшка велел его в тереме дожидаться. Он вернется — а нас нет! — раскричалась девочка, и все, кто был в горнице, повернулись в ее сторону.

— Любаша, — Звенислава шагнула к ней, протягивая руки.

Но княжна отпрыгнула назад, ненароком задев сестру, и забилась в самый дальний угол. Она забралась на лавку с ногами и глядела по сторонам израненным, озлобленным волчком.

— Нет, не подходи ко мне! Я никуда не пойду без батюшки! — выставив вперед руки, Любава посмотрела на княгиню.

Та закусила губу и беспомощно вздохнула. Сил унимать девочку у нее не было, но и бороться с ней — тоже.

Дядька Крут, высвободившись из рук жены и невестки, подошел вдоль лавки к княгине и остановился подле нее, одарив вопрошающим взглядом. Мол, что делать станем?

— Так это твой батюшка велел. Ты чего раскричалась? — Рогнеда посмотрела на Любаву ясным, безмятежным взором.

Голос ее звучал уверенно и спокойно, журчал привычным ласковым ручейком — совсем так, как давным-давно, еще в их прежней жизни.

Немного присмиревшая Любава недоверчиво, исподлобья покосилась на Рогнеду, а затем на Звениславу.

— Гонец от него намедни прискакал. Велел, чтобы нас в другой терем переправили, — все тем же уверенным голосом продолжила Рогнеда.

— Правда? — в глазах Любавы зажегся огонек надежды. Она спрыгнула с лавки и, не глядя, двинулась вперед. — От батюшки был гонец?

— Вестимо, правда, — тихо отозвалась Звенислава и, подойдя к девочкам, прижала обеих к подолу поневы. — Рано утром отправимся.

Она подняла взгляд на Рогнеду и едва заметно улыбнулась. Та дернула плечами, махнула рукой и поспешила отвернуться.

На том и порешили.

Поутру, в густом предрассветном тумане, в серых сумерках они прошли через все городище и вышли на пристань. Шли спешно и тихо, сопровождаемые нахмуренным, мрачным Будимиром. Желан плелся в самом конце, угрюмый и насупленный донельзя. Брат сжимал в одной руке копье, другой придерживал на поясе нож. Уж не представляла Звенислава, какими такими словами дядька Крут выгнал его из терема.