Пляска в степи

— Хорошо, что отец обещал его убить, — прошептала она в полумрак, царивший в шатре. Его рассеивал лишь тусклый свет единственной лампы, стоявшей на низком столике у самого входа.

Колыхнулся полог, закрывавший вход, и в шатер вступил мужчина. Он понял мгновенно, что Иштар внутри. Еще прежде, чем зазвенели ее браслеты и монетки в волосах, и она успела что-то сказать.

— Это ты, — сказал Барсбек и втянул носом пряный аромат специй, который принесла с собой Иштар.

Она села на меховую шкуру, которой укрывалась, и подтянула к подбородку колени, отбросив в сторону нарядные башмачки.

По резким, рваным движениям Барсбека она поняла, что тот еще не остыл после перепалки с отцом, и потому молча следила, как он расстегивает и снимает богато украшенный воинский пояс, распутывает завязки кафтана, отбрасывает в сторону кинжалы в ножнах, а следом за ними швыряет сапоги.

Барсбек ненавидел русов чистой, бурлящей ненавистью, и план Багатур-тархана был противен ему, как никому другому. И именно ему придется воплотить его в жизнь.

— Отец же хочет разорить крепость и земли русов, — Иштар не понимала природу его злости. — И этого же хочешь ты.

Возвышавшийся над ней, взвинченный Барсбек резко обернулся. Он хмыкнул, словно она сказала величайшую глупость.

— Но не в угоду этому псу Саркелу! Мои люди, хазары, погибнут, чтобы какой-то рус мог ударить по своему брату!

Но было кое-что еще. Иштар знала, хотя Барсбек ни разу не говорил об этом. Он злился на ее отца за то, что тот подложил под руса Иштар. И злился за это на нее. И — самую малость — на себя. Но сильнее всех полководец злился на тархана русов.

— И твой отец ошибается, — сказал он уже тише. — Когда каганат одолевают внутренние дрязги, не время воевать с русами.

— Одолев их, он возвысится. У него будут новые земли и золото, — Иштар пожала плечами.

Она проводила часы в шатре отца и поневоле слышала каждый его разговор. Через какое-то время она начала не только слышать их, но и понимать сказанное, хоть и не обучалась никогда воинскому искусству, и не участвовала в сражениях.

Барсбек раздражённо цокнул. Он опустился подле Иштар на меха, служившие ему постелью, и лег на спину.

— Звезды изначально говорили, что не стоит путаться с русами. Все знаки об этом говорили.

Твой отец промахнулся, когда приносил раба в жертву. После такого не ведут за собой людей.

— Я не знала об этом.

— Еще бы, — Барсбек хмурился. — Он убил потом всех оказавшихся поблизости рабов, чтобы они ничего не разболтали. Я был с ним там."

"Иштар редко видела его таким серьезным, хоть и знала очень, очень давно, а любила еще с того времени, как начались ее лунные крови. Она потянулась погладить его по обнаженной груди, лаская прохладной ладонью горячую кожу, но Барсбек отодвинул ее руку.

— Нет.