Плоть и кровь

Она садилась на Джоэла верхом и скакала вверх-вниз на его толстом красном члене, дергала, взвизгивая, его за волосы, кричала ему: не останавливайся. И то, что случалось в эти минуты — жаркое, совершаемое рывками восхождение к направленному вовнутрь ее взрыву, — всегда оказывалось неожиданным. Она и не думала никогда, что способна вот так купаться в этом. И после, ведя машину к дому, ощущала себя очистившейся, посветлевшей, такой, точно с нее смахнули слой пыли. Прохладный воздух касался ее совсем по-другому. И юбка по-другому льнула к бедрам.

Мать позвонила в следующем сентябре, рано утром.

— Привет, голубка, — сказала она голосом веселым, но каким-то надломленным, и Сьюзен мгновенно поняла — что-то не так.

— В чем дело, мам?

— Ну, у нас новости.

— Какие? Что случилось?

— Голубка, я попросила твоего отца уйти. Он перебрался в отель «Гарден-Сити».

— Что? О чем ты?

— Мы расстались. Что с ним произошло, я точно не знаю. Прости, что сообщаю об этом по телефону, но я подумала, что должна поставить тебя в известность.

— Так что же произошло?

— Это назревало уже давно, голубка, — ответила мать. — Ты ведь знаешь, у нас с твоим отцом всегда были небольшие, ну, в общем, трения.

— Но почему именно сейчас? — спросила Сьюзен. — Что-то должно же было произойти.

Мать помолчала. На линии негромко погуживала статика.

— Знаешь, в чем настоящая причина, голубка? — сказала мать. — В том, что я наконец стала самой собой. Нет, я не обратилась в феминистку, поверь мне. Сжигать на людях лифчики я не собираюсь. Но. Не знаю, как это сказать. Наверное, я давно уже чувствовала, что нуждаюсь в собственной жизни. Мы с отцом растили вас, детишек, ради этого и жили, а теперь у каждого из вас своя жизнь, вот и нам захотелось своей.

Сьюзен замерла. В голове у нее осталась только одна мысль: она потерпела провал. Ее разоблачили."

"Что это значит, она и сама не понимала. Не понимала даже, действительно ли она так думает.

— Не знаю, — ответила она. — Я не знаю, что тебе сказать.

— Я понимаю, — сказала мать. — Ты потрясена.

— Мне нужно идти.

— Все будет хорошо, Сьюзен. Мы по-прежнему остаемся вашими родителями, тут ничего не изменилось.

— Мама, мне действительно пора идти. Я не могу сейчас разговаривать с тобой.

— Делай, как считаешь нужным. Я все понимаю.

— Нет, не понимаешь, — ответила Сьюзен. — Ты вообще ничего не понимаешь.

— Конечно, ты рассердилась, я не виню тебя за это.

— Спасибо.

— Твой отец, ну… Его характер. Я просто…

— Мне пора, мама. Прости.

— Хорошо, голубка. Как скажешь.

Когда Тодд вернулся домой, Сьюзен сидела в столовой. Звонить ему на работу она не стала. Подержала в руке трубку, несколько раз коснулась наборного диска, думая позвонить мужу, сестре, брату, кому-нибудь.