Плоть и кровь

Вырыл глубокую, рука уходила в нее почти по локоть. От земли веяло холодом и чем-то неприятным, несвежим, как от старой одежды. Он рыл, содрогаясь от страха, такого сильного, что мутилось в глазах. Родители могли в любую минуту включить наружное освещение, выглянуть в окно, и тогда у него не найдется никаких объяснений. В конце концов Бен бросил полотенце в яму, засыпал ее, разровнял ладонями землю. И с облегчением встал, однако, обернувшись к дому, увидел, что тот меняется. Он еще оставался белым домом с гонтовой крышей и темно-зелеными ставнями, но настоящим домом уже не был, и Бен побежал, чтобы нагнать его, попасть внутрь, вернуться в свою постель, пока дом не изменился настолько, что в него уже и проникнуть будет нельзя.

На кухне ему стало легче. Кухня была безупречной. Совершенно такой, какую он знал. Он подошел к раковине, смыл с ладоней грязь, потом тихо поднялся наверх, перевязал руку, чтобы кровь не просочилась на простыни. Повязку скрыть несложно, а к завтрашнему вечеру он успеет придумать сколько угодно объяснений пореза. Он лег. Он вернулся в себя — по большей части вернулся. И наконец ему удалось заснуть, хоть перед этим его и терзали страхи насчет зарытого бумажного полотенца. Бен боялся, что его обнаружат, и боялся еще кое-чего, совсем уж безумного. Да, безумного, он понимал, но перестать думать об этом не мог. Ему представлялось, как полотенце поднимается из своей маленькой могилы, точно окровавленный призрак убитого. И как оно плавает по воздуху — там, в дальнем, темном конце двора.

1992

Чего им обоим хотелось, так это проводить дни одинаково. Иногда получалось. Джамаль отправлялся в школу, потом болтался где-то с друзьями, его мать уходила на работу, и домой они возвращались одновременно.

Она готовила обед. Он делал домашние задания. Заходила Кассандра, чтобы поболтать о пустяках или выпить чашку кофе перед тем, как отправиться в один из своих клубов. Какое-то время Джамаль и его мать смотрели телевизор, потом ложились спать, и их облегала ночь с ее поющими в стенах трубами, сиренами и радиоприемниками. Иногда все это у них получалось."

"Иногда же она чувствовала себя слишком плохо, чтобы идти на работу, и проводила день на софе, читая или не читая, впадая в блеклый, не приносящий удовлетворения сон и выплывая из него.

Она постанывала вместе с голубями, садившимися на пожарную лестницу. Иногда Джамаль возвращался из школы домой и жил рядом с ней в густом воздухе. Иногда же допоздна сидел на крыльце дома. Сидел — не в доме и не вне дома, — вслушиваясь в проезжавшие мимо радиоприемники, вглядываясь в проходившие мимо прически. Сидел, ожидая, когда загорятся фонари, и еще долгое время после этого, пока улица не замирала в положенное для нее время.