По-другому (СИ)

– Я же… Я привезла этот груз, Ефрем.

– И благодаря тебе мы это зафиксировали. Пойдешь как свидетельница, Вер. Совсем не поучаствовать – не получится, ты уж извини.

– Шутишь? – хочу возмутиться я, но усталость словно вытирает все эмоции.

– Нет. Люблю, – отбивает Ефрем и пятится, пятится, глядя в глаза, потому что его опять кто-то вызывает. «Я тебя тоже», – шепчу я в ответ.

– А моим папой теперь будет дядя Ефрем? – деловито интересуется Юлька, подергав меня за штанину.

Почему-то я оказываюсь совершенно не готовой к такому вопросу. Особенно теперь, когда чувства и без этого – в хлам. Когда я едва жива от пережитого ужаса…

– Как ты сама решишь, Юль. Так и будет. А пока давай, и правда, домой, а? Там нас Макс уже, наверное, заждался.

Глава 24"

"Признаться, был момент, когда даже я засомневался, что вывезу. Ничего ведь не было готово. Ни-че-го. План вообще был другим. Пока мы просто должны были фиксировать происходящее, чтобы не спугнуть рыб пожирнее, но… Но когда твоей женщине и ребенку (чего уж!) угрожает реальная опасность, оказывается, очень сложно, сука, следовать намеченным планам.

Теперь вообще непонятно, что будет. Может, и отстранят, к чертям. А может, нет. Ситуация прояснится, когда закончатся задержания. Но, как бы там ни сложилось, я ни о чем не жалею. Была бы возможность вернуться назад, я без колебаний сделал бы ровно то же самое.

На том конце связи разоряется замминистра. Херово. Чувак даже проснулся по такому случаю. Или у них еще день? Да, точно. Блядь. Тру лоб, отвечаю по форме четко. Никогда ни перед кем не лебезил, и не стану. Характер не тот.

– Коли теперь этих мудаков, пока есть возможность! Сейчас дело заберут – и все, Ефрем Харитоныч! Все, твою мать. А мне нужны имена! Сечешь? Организаторы схемы, а не барыги мелкие, – вопит, наверняка слюной в трубку брызжа.

– У этого мелкого барыги – вся информация. Если бы он улетел…

– Да понял я! Вот хоть бы раз, хотя бы что-нибудь прошло бы для разнообразия гладко! Так нет! – рычит.

– Ну, видно, не в нашем деле, Виктор Станиславович.

– Плохо стараетесь!

– Да руки у меня связаны! Сами же понимаете.

Сачковский опять кроет матом и, не прощаясь, сбрасывает вызов.

Откидываюсь в кресле. Тру лицо. Адреналин потихоньку сходит на нет. На смену бешеной активности приходит сонливость. Иду умыться в прилегающий прямо к кабинету санузел. Ледяная вода бодрит. Но рожа, один хрен – краше в гроб кладут. Что Вера во мне нашла? Я-то – ясно…

Из-за того, что я практически никому в отделе не доверяю, допрос провожу сам. Рожков сидит за столом в браслетах на руках. Когда захожу, резко вскидывает взгляд. И тот тяжелеет, наливается ядреной такой неприкрытой ненавистью. Хмыкаю. Я все-таки его недооценил. Думал, он послабее. Впрочем, ладно… У меня и не такие к окончанию допроса плакали.