По-другому (СИ)

Юлька выскакивает меня встречать в раздевалку. Я падаю перед ней на колени и часто-часто целую любимую мордашку. Другие родители, пришедшие за своими чадами, странно на меня косятся. Ну и фиг с ними!

От сада до дома почти бежим. Тут недалеко, из ворот, мимо десятого дома – и вуаля. Но все равно успеваем подмерзнуть. Раздеваемся, мокрые варежки – на батарею. Куртки – в шкаф. Но что бы ни делала – не вспоминать о том, что было – сложно. Оно на репите перед глазами, в ушах: треск одежды, звяканье пряжки, наши животные стоны.

Включив дочке мультики, пьяной тенью брожу по квартире. То кажется важным с кем-нибудь посоветоваться, то, наоборот, склоняюсь к мысли, что лучше бы мне помалкивать. Хотя, если меня повяжут, наверное, стоит рассказать подругам свою версию. Но как же стыдно. И страшно. И… Значит, я все же верю Ефрему?! Не своему мужу, которого знаю не один год, а абсолютно чужому мне мужику, к которому вдруг воспылала страстью? Да что со мной не так?!

Зачем-то пишу Тане:

«Тань, а ты можешь узнать, М* оплатил дом наличкой?»

Волкова тут же перезванивает:

– Да ты что? Они же за каждую копейку отчитываются. Все через банк. Первоначальный взнос, ипотека…

– Еще скажи, что вы цену по бумажкам не занижали.

– Нет. А что такое-то?

Внутри что-то обрывается.

– Ничего. Я потом перезвоню.

В отчаянии обхватываю голову руками. Как же так? Что же теперь будет? Может, все же спросить у Костика? Мы с ним самые близкие люди! У нас дочь, которой мы, что бы ни случилось, навеки связаны. Не будет же он меня… Подставлять? Если верить версии Меринова, он уже сделал все, что мог. Мне теперь не отмыться. И не доказать, что я знать ничего не знала. Я очень хорошо понимаю, как формируется общественное мнение. Достаточно мелькнуть новости, и все… Народ верит в нее безоговорочно, не утруждаясь даже маломальским фактчекингом. И даже если потом выйдет опровержение, оно никому не надо. Никто не извинится, не признает, что поспешил, погорячился с выводами… Слышал звон, да не знаю, где он – это по-нашему. Так что если вдруг что – от меня отвернутся все. Иллюзий я не строю. Вздрагиваю от каждого шороха. Где-то вдали взвывает сирена, а я так себя накручиваю, что уверена – это за мной!

В глазах темнеет. Хватаю ртом воздух и не могу надышаться. В полной уверенности, что я умираю, вываливаюсь в коридор. Чтобы, по крайней мере, не подохнуть на глазах у дочки. И тут входная дверь открывается.

– Костик!

– Привет. А ты чего…

Не дав ему закончить, повисаю на шее. В легкие врывается кислород. Так глубоко и быстро, что обжигает нос и бронхи.

– Вер, подожди. Устал как пес. Дай хоть разденусь… – просит муж. Откидываюсь в его руках. По лицу взглядом шарю.