По воле короля (СИ)

— Сегодня, в третий день месяца серпа одна тысяча восьмой с полтиной сотни от сотворения Срединных земель, герцог Эрик Гренстон — глава рода, прозванный Беспощадным за неотступность в делах ратных, берёт в жены герцогиню Лиссандру — старшую дочь герцога Аугусто Наурийского. Поднимите руки.

Пара стояла лицом друг к другу и боком к алтарному камню и к свидетелям.

Эрик смотрел прямо на невесту и пытался понять, что он чувствует рядом с этой девушкой. Внешне она его не привлекала, но и не отталкивала. У герцога был свой эталон красоты, и он понимал, почему брат так хотел взять в супруги младшую принцессу. Хрупкая блондинка, нежнейшая и чистая, казалась недосягаемой звездой, что упала с небес на землю. Только руку протяни, и мечта станет явью. Вот и дома у него было такое же нежное ласковое создание. А не этот опаляющий огонь, Рыжее чудовище! Руку протянешь — или опалит, или откусит. Ему хватило одной встречи и нескольких фраз брата, чтобы понять: домашнее прозвище принцессы «Рыжее чудовище» связано с характером девушки, а не с внешностью. Совсем не женским.

Но Эрик сам был воином, жил рядом с воинами, поэтому давно загрубел и на многие вещи смотрел иначе. Знал одно — дома ему нужны ласка и покой, чтобы почувствовать контраст. Напитаться этими чувствами, чтобы не двинуться головой от бесконечной жестокости. Сражения дома ему не нужны. В Клотильде он был уверен, что та никогда не начнет ругаться первой. А вот принцесса могла. Поэтому стоит ещё дорогой объяснить ей, что приемлемо, а что нет.

Эрик потянул руки Лиссандры вверх и, согнув свои руки в локтях, раскрыл  ладони. Принцесса отзеркалила жест и плотно приложила ладошки к мужской руке так, чтобы соприкасаться подушечками пальцев.

Лисса с удивлением отметила, насколько разнится мужская и женская рука. Её белоснежная кожа, оттенённая загорелой рукой мужчины, казалась ещё бледнее, а размером была вполовину меньше, хотя сама девушка считалась рослой и миниатюрностью не отличалась.

Жрец обошёл алтарь и, подойдя к ним, стал попарно связывать их руки. Две белые ленты тугими витками оплели предплечья, связывая пару между собой.

— Как вас связала лента, так пусть ваши нити жизни свяжутся между собой, чтобы разделить супружескую жизнь на двоих и дать начало новой.

Жрец отступил.

— Герцог Гренстон, готовы ли вы произнести слова обета перед лицом Единого?"

"— Готов, — без заминки ответил мужчина, не спуская глаз с девушки. Своё слово брату он держал. Но видя решительный блестящий взгляд зелёных глаз в обрамлении густых длинных медных ресниц, сомневался, что принцесса не выкинет фортель. Ждал в напряжении, как перед наступлением. — Перед лицом Единого клянусь, что беру герцогиню Лиссандру Наурийскую в свой род.