Подаренная чёрному дракону

Выбелить стены.

- Сжечь, - шепнула я, - но...

- Сюда приедет ярмарка, этот Брек уже послал в столицу гонца с приглашением. Дельный он мужик, жаль что дракон.

- Хм, - я, наконец-то, улыбнулась, - а ты, я смотрю, в ненависти-то своей поутихла.

- А я теперь под защитой вашего супруга, - и вид у неё сделался таким важным. - На меня никто и косо не смотрит. Даже местные мужики и те вдруг дорогой дальней стали обходить. А мне много и не нужно: покой и хоть какое-то чувство безопасности.

- Мой отец убрался из этого замка, и ты получила свободу, - я была рада за неё.

- Да, моё тело снова принадлежит только мне, - Харда от счастья разве что не танцевала.

"- Это так замечательно, теперь ты сможешь пожить по-настоящему, - я ощутила какую-то лёгкую неуместную зависть, не чёрную, а хорошую, немного вдохновляющую. Потому как я тоже хотела вот так беззаботно смотреть на мир. - Я рада за тебя, правда.

- Я знаю, ты добрая душа, Розанна, но слишком доверчива. Тебе бы жёстче быть, хотя с таким супругом может оно и к лучшему. Я принесу вам завтрак.

Кивнув, я осмотрелась. Моей одежды не было.

- Ваш гардероб перенесут чуть позже, - она словно о чём-то вспомнила и вышла в коридор, тут же вернулась с небольшой корзиной для чистого белья, - я побеспокоилась о домашнем платье.

Не успела она договорить, как дверь приоткрылась и в комнату с дозволения вошли женщины с вёдрами горячей воды, у одной из них в руках обнаружилась и материя для обтирания, и бочонок с мылом.

- Спасибо, Харда, чтобы я без тебя делала.

- Я, госпожа, может быть, бываю и резка и не слишком добра, но я не утаиваю камня за пазухой. Что в душе, то и на языке.

- Обращайся уж на ты, - я махнула рукой на все эти приличия, - ты стояла со мной у алтаря вместо матери.

- Не я, - она покачала головой, - а окружение.

- Драконы больше не враги? - поддела я женщину.

- Враги, - она стала серьёзнее, - но вы оказались правы: не на зверя смотреть нужно, а на человека.

Улыбнувшись, Харда вышла из комнаты вслед за женщинами, а я вдруг поняла, что она тоже яркая. Волосы, что зрелое пшено. Той муки или, чем она ещё всё время посыпала локоны, больше нет. Её жизнь стала другой, знать бы, что у неё там с этим Бреком. Любопытно было аж жуть.

Улыбаясь сама себе, подошла к окну и выглянула. Уголки моих губ резко опустились.

Мой муж. Он стоял с братом. Они явно что-то обсуждали. В нескольких шагах от них, склонив виновато голову, топтался на месте старик-привратник. Наверное, он спал, когда Густов со своими воинами покидали эти стены.

Я не жалела о содеянном. Никто не должен больше умирать. Я не хочу, чтобы моя свадьба начиналась с крови и невинно убитого жреца хватит.

Войдя в перестроенную умывальню, скинула с себя ночную рубашку и забралась в тёплую воду.