Подменный князь. Дилогия (СИ)

Вчерашние госпожи и хозяйки в одночасье оказались жалкими рабынями, грубо влекомыми на посмешище и поругание.

Что касается меня, то я в течение одного дня превратился из врача московской «Скорой помощи» в целителя при войске какого-то конунга. Так что мои органы, отвечающие за изумление и растерянность, к тому времени уже атрофировались от перенапряжения.

Струги мы увидели, едва за поворотом дороги показалась река. Не слишком широкая, но медленная, с очень живописными берегами, поросшими густым кустарником и деревьями, опускающими в зеркальную гладь воды свои пышные кроны.

Видимо, воины, оставленные в охранении, загодя увидели нашу колонну, потому что когда мы оказались на берегу, на стругах уже вовсю кипела работа. Мостки были перекинуты на берег, и воины принялись таскать на борт тюки с награбленным.

Шатер конунга стоял чуть поодаль, и Вольдемар проехал туда. Все остальные расположились на ночлег вокруг разведенных костров.

Вероятно, Вяргис имел от Вольдемара какое-нибудь распоряжение насчет нас с Любавой или же то оказалось его личной инициативой, но он подвел нас к одному из костров и сказал сидящим там воинам, чтобы о нас позаботились. Здесь же лежал и несчастный мальчик Всеслав, к тому времени пришедший в сознание.

Над костром вялилась пойманная, видимо, за день рыба.

С краю кострища, в раскаленных углях стоял большой глиняный горшок, из которого поднимался пар, и, едва поймав запах носом, я вдруг понял, насколько голоден. Ведь я еще утром собирался раздобыть где-нибудь еду, да так и не случилось.

Нас накормили, только с посудой тут имелись большие проблемы. Сказать точнее – ее не было вовсе. Каждый имел большую деревянную ложку, которую носил заткнутой либо за пояс, либо за голенище сапога. Вот этими ложками все по очереди и черпали из котла. Ложки были большими, и поэтому за один раз можно было зачерпнуть некоторую порцию, съев которую можно было подходить к котлу снова. Я заметил, что в среднем каждый из едоков черпает из котла по пять-шесть раз. Это было довольно удобно, потому что позволяло каждому есть в стороне, а не толпиться постоянно всем вместе вокруг горшка.

Ложки нам в конце концов выдали, но это не было легко и просто. Общих ложек нет, а свою давать никто не хочет. В конце концов все тот же Вяргис где-то раздобыл ложки, и мы с Любавой принялись за еду.

Вот, правда, с едой у меня возникли проблемы. Если Любава с отвращением глядела на бутерброд с докторской колбасой, то теперь мне предстояло привыкнуть к здешней еде.

В горшке оказалась довольно густая каша, сваренная из цельного ржаного зерна, а для питательности туда были добавлены крупные куски копченого сала. Уже позже я узнал, что точно так же варят овес с салом, и вообще любое зерно.