Подстава. Книга вторая

Золото, платина, бриллианты… или что там такое сверкающее, и набор охренительного вида – венок на голову, прямо на распущенные и расчесанные до блеска волосы, на шею ожерелье, на руки браслеты-лианы, от плеча и до локтя, потом на запястья браслеты, на пояс – пояс, на ноги браслеты, на пальцы кольца, в уши серьги, на уши какие-то тоже типа серьги, и, уникальный момент, кольца на пальцы ног!

И я вот одного реально не поняла – откуда деньги?!

– Госпожа сияет, – полюбезничала старуха.

– Угу, так сияет, что сейчас кому-нибудь засветит! – нервы закончились, да.

– Не поняла, – прошепелявила старуха.

А потом кто-то запел песню, между прочим грустную. Грустили все, наложницы так вообще практически до слез, а меня повели, чинно и степенно.

Вели долго. Если откровенно, то будь на моем месте любая другая, ее бы уже несли, и женщины это понимали, поэтому готовы были подхватить в любой момент, но я держалась чисто на упрямстве, десант все же."

"Снова пение, очередная стена казавшаяся тупиком, открылась, меня ввели в роскошную спальню. Реально роскошную. Мне даже стало интересно, сколько жизней полегло ради всей этой роскоши.

Кровать, украшенная рогами… Намек, что ли? Шкуры животных на полу, шкуры на диванах и креслах… Нахрена тут диваны и кресла? Для зрителей? Но это было еще не все – одна из угуй прошла к стене, открыла какой-то секретный ящик и достало оттуда… пусть будет хреновую штуковину. И с самым торжественным видом, неся имитацию данного органа двумя руками, как ценность какую-то, вернулась к нам: шокированной мне и воодушевленным женщинам.

Не, Удав реально начинал пугать все сильнее, Эрих по сравнению с ним, походу, вообще был лапочкой.

Потом меня усадили на край кровати исполинских размеров, и началось – одна женщина что-то говорит, старуха переводит, я охреневаю.

– Полировать надо вот так. И с любовью.

И мне продемонстрировали. Что именно «полировать», и как, и особенно места наиболее чувствительные. И вот после всего этого, продолжая держать имитацию некоторых органов в руках, эта же мадам и выдала:

– Помни, скромность украшает.

Да ладно! Еще никто и никогда мне этого не говорил, держа данный орган в руках.

И далее эта штуковина перекочевала в руки другой матроны, и… тут такое началось.

И как, и как глубоко засовывать, и как сохранять интригующий прогиб в спине в момент когда давишься этой хренотенью, и главное в этот самый момент, смотреть господину в глаза, потому что ему так приятнее.

И апофеоз идиотизма – завершив экскурс по теме «Так нравится господину», дама менторским тоном сказала:

– И будь скромной. Глаз от пола не поднимай, с господином сама не заговаривай.

Все, аут!

Я ржала так, что свалилась на кровать, с нее на пол, и ржала уже на полу.