Подстава. Книга вторая

Всхлипнув, я таки угомонилась, села на полу скрестив ноги, и обняв подушку, проникновенно поинтересовалась:

– А зачем, Удав? К чему эта просьба принять меня в ряды местных женщин? И самое главное – к чему эти… скрооооомные женщины?

Нахмурившись, и глядя на меня с нескрываемым подозрением по поводу моей психики, Удав сообщил:

– Это угуи. Они не просто уважаемые женщины. Они те, кто запоминают лица. И передают эти знания другим угуям. Тебя видело пять угуй из наиболее уважаемых и крупных долин, значит, сейчас твое лицо знает каждая уважаемая женщина.

Знает в деталях, Мегер, в мельчайших деталях.

Зря ты, мужик, вспомнил про «детали». И я посмотрела на тот ящик, куда одна из женщин спрятала «инструмент демонстрации».

И да, его тут до меня радостно облизывали, в рот засовывали и все прочее, но ничего, я не брезгливая, руки потом помою.

– В деталях, говоришь? – переспросила я, поднимаясь.

И пока Удав слегка офигевал, я прошла к стене, нажала на комбинацию, а я из десанта, мы все комбинации запоминаем сходу, открыла ящик и торжественно извлекла «это»!

«Это» было большим, внушительным, и настолько искуссно выполненным и детализированным, что на нем проступали венки, имелся шрамчик, и еще один маленький шрамчик.

– Знаешь, Удав, – проговорила я, рассматривая орган, – не хочу тебя расстраивать, но боюсь, что твой член здесь тоже знает каждая уважаемая женщина. Знает в деталях, Удав, в мельчайших деталях! Кстати, где тут можно руки помыть?

И я швырнула штуковину агенту. Он рефлекторно поймал, затем указал в направлении ванной, после, заметив, что штуковина местами влажная, глухо спросил:

– И… куда они его засовывали?

– Везде! – соврала я, покидая офигевшего саидара.

 – А там, на маленьком столике, если приглядишься, стоят свечечки такие. Они не для света, Удав, они для анального секса. Прикинь, я теперь о нем все знаю в подробностях. В мельчайших подробностях! Так что ты там говорил об уважаемых скромных женщинах?

Когда Удав ворвался в ванную, отодвинул меня от раковины и принялся остервенело намыливать свои руки, я ржала, сидя на бортике наполненной водой ванны.

– Заткнись! – потребовал самый страшный агент Зоопарка.

Чье лицо, конечно не было известно всем и каждому во вселенной, зато кое-что другое на Джангуа знали, так сказать, в лицо!

– Хватит ржать! – он смыл пену с ладоней, но не выдержал и снова схватился за мыло.

– Извини, не могу… – я говорила с трудом, – мне эти… как их там… а – мельчайшие детали мешают!

Замер, вместе с мылом в руках и пеной на руках. Медленно повернул голову, посмотрел на меня, и мрачно сообщил:

– Я не знал.