Подстава. Книга вторая

– Меня не так просто убить, как ты думаешь, – усмехнулся Дагрэй.

Посмотрела на него крайне скептически, и улыбаться он перестал. Затем медленно провел пальцами по моей щеке, коснулся губ, и едва слышно произнес:

– Я справлюсь со всем, Мелани, со всем и со всеми. Я готов бросить вызов всей вселенной и выдержу любые удары, если… ты выполнишь всего одну мою просьбу.

Мне стало интересно, какую? Предать Гаэру и скинуть ему данные тех, кому уже явно выдали приказ об его убийстве? Или просьба будет заключаться в том, чтобы я перебила всех архонтов? Или…

В общем, просто спросила:

– И о какой просьбе идет речь?

Эрих посмотрел мне в глаза и произнес всего одно слово:

– Dastanaa… – «не умирай» на тайремском.

И я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами. Я ведь раньше никогда не плакала. Никогда вообще. Мои друзья гибли на моих руках, а я не пролила ни слезинки. Потому что это десант, детка, и у нас все по жесткому. Но сейчас… со мной творилось что-то странное."

"– Знаешь, – молча вытерла предательскую влагу с лица, – на курсах психологии нас учили, что слезы – это признак жалости.

Не к кому-то другому, а к себе. Так что когда плачешь, значит, жалеешь себя. Поэтому мы не плакали. Никогда. Даже когда сжигали тела своих павших товарищей. И я только одного не могу понять, почему… почему сейчас…я не могу сдержаться?

– Потому что когда любишь, Мелани, боль любимого человека, воспринимаешь как свою собственную. Вот и все, – сказал Эрих.

– Значит, мне жаль тебя? – слезы почему-то продолжали дрожать на ресницах, хотя они были совершенно не к месту.

Дагрэй улыбнулся. Такая привычная для него прежнего улыбка, с некоторым налетом превосходства и торжества.

– Что? – мгновенно нахмурилась я.

– Ты только что призналась, что любишь меня, – с некоторым вызовом ответил седьмой архонт.

– Вот ты сволочь! – не сдержалась я.

– Любимая сволочь, – не преминул подчеркнуть данный факт… этот сволочь.

Я открыла было рот, но захлопнула его, так ничего и не сказав.

Затем коснулась его пальцев на моей щеке, ощутила их тепло, но все же реальными они не были. Только проекция. Несомненно, более сильная, чем голографическая, но все же.

– Помнишь, я говорила о том, сколько процентов женщин-десантников обзаводятся мужем и детьми? – тихо спросила у него.

– Помню, – подтвердил Эрих, – ноль.

– И это правда, – продолжила я, – все, что я умею – служить родине. И ничего более, архонт Дагрэй. Так что поверь, для всех будет гораздо лучше, если меня просто не станет.

И это было правдой. Даже сейчас, в создавшихся условиях, для меня родиной остается Гаэра, для него единственным союзником и защитой – Танарг, мой исконный враг. Так что…

И тут я кое о чем вспомнила.