Подставная фигура

Хотя откуда ей все это знать?

– Почему «старик»? Почему «подобрал»? Это... это хороший знакомый моих родителей.

– Да? Ну извини. Просто мне показалось, что он не очень молод. Когда затеваешь серьезное дело, лучше иметь более энергичного напарника... Иначе вся работа ляжет на тебя.

Раздражение усилилось. Макс не терпел, когда кто-то брался рассуждать о вещах, о которых не имел ни малейшего представления.

– Во-первых, Алексею Ивановичу энергии не занимать, – недовольно буркнул он. – А во-вторых, он привлек к делу еще одного человека, который даст мне сто очков вперед!

Очевидно, Маша почувствовала его настроение и беспечно улыбнулась.

– Ой, чего это я лезу в мужские дела? Если ты сыт, пойдем – сделаешь мне массаж. А то и я быстро стану старушкой!

Макс понял, что с первым блюдом покончено и следует переходить ко второму."

"В спальне Маша сунула ему в руку эротический гель, быстро разделась и ничком упала на кровать. Макс растер в ладонях мягкую бесцветную колбаску, сел у нее в ногах, взял в руки легкую розовую ступню и стал массировать, разминая сантиметр за сантиметром. Тонкие кости. Мягкая кожа. Щиколотки почти детские – можно без труда обхватить двумя пальцами. Гель пахнет чем-то терпким, горьковатым, африканским. После ступней – икры. Здесь женские ноги уже перестают быть просто элементом опорно-двигательного аппарата. Здесь начинается красота, вдохновение скульптора или поэта, желание, вожделение...

«Змейка, спиралька, рубчик». Это то немногое, что Макс успел запомнить из курса восстановительного массажа, который вел сухой, как дощечка, кореец Боря в Особом учебном центре. Пальцы скользкой змейкой взбирались вверх по бедру, от беззащитной изнанки колена с просвечивающимися жилками – вдоль по ложбинке – до большой ягодичной мышцы. У Маши она не очень большая – два округлых упругих полушария, симметрично разделенных ровной складкой... Здесь нельзя торопиться, широкие плавные движения от центра к периферии открывают бледно-розовую ось симметрии с твердым коричневым кружочком в центре, запечатлеть которую не хватило искусства ни одному ваятелю...

Потом спиралью вниз, с обязательным заходом на внутреннюю часть бедра, где лежит горячая тень внутреннего женского жара, где эстетические чувства отступают на второй план, а на первый выдвигаются самые что ни на есть естественные, биологические, животные желания, где начисто забываются заповеди эмоционального, как дощечка, корейца Бори: «Тело перед тобой – только инструмент...» Еще выше...

Маша что-то простонала.

– Что? – выдохнул Макс.

– Приятно... Такое блаженство...

И снова вниз, постепенно, до розовых пяток, до кончиков пальцев, поджимающихся от щекотки, каждому пальчику – отдельное внимание, не менее десяти плавных движений.