Подставная фигура

– Максим Витальевич говорит, что чуть-чуть подзабыл, – тут же перевел Яскевич.

– Не напрягайтесь, я все прекрасно понимаю, – слегка свысока пророкотал Золотарев, но тут же исправил впечатление доброжелательной улыбкой.

В дверь постучали. Вошла секретарша с подносом, аккуратно переставляя по ковровому покрытию свои длинные точеные ноги. Золотарев умолк. Вот, кстати, еще одно очко в его пользу. У предшественника секретарша была настоящая грымза, страхолюдина, по слухам, она работала еще в НКВД. То ли дело Ирочка! Золотарев с удовлетворением скользнул взглядом по ее ладной фигурке, согнувшейся над столом, чтобы подать чашки. Знак качества, международный класс. И умница, каких мало. «Скажи мне, кто твоя секретарша, и я скажу, кто ты». Вот так-то...

– Кофе вкусный. Спасибо, Ирина Викторовна, – сказал Золотарев, пригубив свою чашку.

Ира обернулась у дверей, улыбнулась и исчезла, еле заметно качнув бедрами. Что означал этот жест, знали только она и генерал-майор Золотарев.

Генерал, не торопясь, допил кофе, достал красно-белую коробку «Мальборо».

– Угощайтесь, Максим Витальевич.

– Нет, спасибо, – покачал головой Макс. – Не курю

– Это хорошо. – Золотарев прикурил от настольной зажигалки, выдохнул дым через угол рта, приосанился.

– Я ведь не зря упомянул вначале о крепких семейных традициях. – Он смотрел на Карданова из-за кудрявого табачного тумана. – Почему, например, всегда существовали и существуют профессиональные семейные кланы? Потому что в любой профессии есть особая основа жизни, своеобразная, так сказать, питательная среда... Есть нечто такое, что передается с кровью, с набором хромосом. Этому не выучишься в школе или где-то еще. Среди этого на-до родиться и жить. Верно?

Яскевич кивнул с самым серьезным видом, хотя в душе посмеивался над неуклюжей попыткой своего начальника произнести нечто философское.

– Да, конечно, – сказал Макс. Он еще не понимал, куда клонит Золотарев.

– Я много слышал о ваших родителях, Максим Витальевич, – продолжал с пафосом генерал. – Всегда преклонялся перед их мужеством и твердой волей. Я знаю, какой тяжелый выбор им пришлось делать тогда, в семьдесят первом. Тридцать лет тюрьмы... Это, конечно, испытание... Которое они выдержали с честью.

В последнем Золотарев вовсе не был уверен, скорее даже наоборот. На этой неделе аналитический отдел повторно просчитал модель последствий перевербовки Томпсонов и выявил, что провал агентов Касьяна и Тихона в Осло в 1973 году мог быть одним из признаков ведения Томпсонами двойной игры. Мог быть. А мог и не быть. Существуют случайности, не исключены разные утечки, словом, вариантов много. И тем не менее...

– И вам тоже было нелегко, Максим Витальевич. Я понимаю.