Погашено кровью

Яркие вспышки слепили Ефимова, и он крыл семиэтажным матом всех и вся! В две минуты операция была завершена. Убийца был повержен и сломлен.

– Осмотреть округу! – приказал подполковник подоспевшим оперативникам.

Этот приказ надо было отдать до начала операции. Теперь он не имел никакого значения. Контролер видел все, что произошло, и, вернувшись к машине, тут же уехал. Он допустил непростительную промашку, но злился не на себя, а на руководство. Его обязаны были предупредить о возможных неприятностях.

Убийцу пересадили на заднее сиденье, и Ефимов приказал:

– Давай на Петровку, капитан, но сначала дай отбой по рации.

Пусть разбегаются, чтобы через минуту на проспекте никого не осталось.

Машина ехала по Цветному бульвару, когда Ефимов вновь открыл рот:

– Ты, щенок, мне еще «спасибо» сказать должен, что я шкуру твою спас. Маскарад устроили, чтобы тебя из машины выманить. – Лицо киллера было спокойным, словно речь шла не о нем.

– Заткнись, трещотка, – буркнул Сомов, – напугал!

– А это мы сейчас увидим! – скрипнул зубами Ефимов. – Тормози, капитан. Приехали.

«Форд» остановился на углу Трубной площади.

Из машины вышел репортер, и ему ведено было уйти в сторону, дверца осталась открытой. Ефимов достал табельный пистолет и дал команду:

– Ну, герой, вали отсюда! Давай, гнида, вперед! – Лицо убийцы покраснело и покрылось потом, но он не шевелился.

– Не нагадь на сиденье, за год не проветришь! Вот так, гнида!

Только сам стрелять можешь, а чужой ствол нюхать не любишь?! – Ефимов захлопнул дверцу.

– Вперед, капитан. На Петровке ему язык развяжут. Там уже сидит один умник. Скоро все там будут. Я так решил!

Подполковник как-то странно засмеялся, будто хотел изобразить чудовище.

Но капитан милиции, сидевший за рулем, и отпетый убийца в наручниках думали о подполковнике как о страшной личности, и не исключено, что воспринимали его как чудовище.

* * *В Москве стояла сырая погода – лужи, моросящий дождь со снегом, серые тучи и мрачные люди. Однако приезжие с севера улавливали слабый аромат весны, что никак не признавали местные жители.

Рахман сдержал обещание и выплатил солдатам вторую половину гонорара. Когда вагоны загнали в тупик, молчаливый, хмурый и озлобленный Рахман стал веселым и разговорчивым.

– Деньги – это мусор, дорогие мои воины. Вы стоите намного дороже, и я готов вам помочь, но не знаю чем. Когда я попадаю в столицу, а это случается один раз в месяц, меня принимают здесь как шахиншаха! Но удовольствие длится не больше суток-двое, и вновь перегоны, железка, взятки, стрельба. Но я не об этом, мальчики. На данный момент я могу стать вашей золотой рыбкой и выполнить любое ваше желание, но за сутки.

– Нам ничего не надо, – тихо сказал Белый.