Полный трындец, или Феникса вызывали?

Мне жуть как хотелось спать, сказывалась бессонная ночь, да еще и ноги с непривычки будто свинцом налились. Но я поднялась вслед за своим проводником. Позевывая и прикрывая рот рукой, двинулась за ним.

— Может, теперь я понесу? — предложила я ему.

Неудобно как-то. Взрослая деваха идет с пустыми руками, а старик тащит на себе все вещи.

Марциус оглянулся. Его серые глаза лукаво блеснули.

— Может, и понесешь. А уверена, что справишься?

— Ну… не попробую — не узнаю, — смутилась в ответ. И почему-то мне показалось, что речь идет вовсе не о котомке.

Дедуля улыбнулся в бороду, но ничего не сказал.

А у меня возникла новая мысль.

— Марциус, а почему я вас понимаю? — спросила, пристраивая его мешок себе на плечо. Надо сказать, не очень тяжелый. — И принцев этих. Они ведь не люди, да?

— И я тоже не человек.

Я украдкой на него покосилась.

— А кто вы?

— Маг, я ведь уже говорил.

— Разве маги не люди? — ничего не могу понять.

— Многие считают, что нет. У людей одни правила, у магов другие.

— А в чем разница?

— Сама скоро узнаешь. Я там для тебя книжечку захватил. «Краткая история Алестериума» называется, на досуге прочтешь.

А что язык понимаешь, так это обычное дело. Феникс наделил тебя способностью различать языки нашего мира.

— Все? — я недоверчиво уставилась на него.

— Может, и все, — старик загадочно хмыкнул. — Кто его знает?

К вечеру, перед самым закатом, мы добрались до деревни. Я к тому времени уже падала с ног, пот градом тек по лицу, сердце выпрыгивало из груди, да еще эта одышка! Откуда только взялась?

Но хуже всего было то, что котомка, сначала вообще ничего не весившая, с каждым пройденным километром становилась все тяжелее.

Под конец мне стало казаться, что я тащу на себе мешок камней. Но признаться Марциусу, что устала, язык не повернулся.

Стоило лишь посмотреть, как этот сухонький старичок бодро шагает, а еще улыбается солнцу, травам, птицам и что-то там насвистывает под нос, как меня охватывал стыд и злость на свое слабое тело.

Теперь-то я вспомнила все съеденные пирожки, каждый час лежания на диване с книжкой и все пропущенные уроки физкультуры! И горько пожалела о них.

Затянувшаяся прогулка стала для меня пыткой.

Глава 4

Деревня встретила нас гомоном местной ребятни, носившейся по единственной широкой улице.

Детишки, видно, весь день помогали родителям по хозяйству, а теперь, почувствовав волю, оглашали воздух веселыми воплями.

— Айда на чудище смотреть! — махнул рукой толстощекий мальчуган лет десяти, на голову выше других, а потом засунул в рот два пальца и свистнул не хуже Соловья-разбойника.

Крикливой оравой ребятня рванула вдоль улицы к центру деревни.

В таком возрасте дети тянутся ко старшим и во всем им подражают.