Полный трындец, или Феникса вызывали?

Горгульи дернулись, завидев нас. Расправили крылья, будто собирались спикировать с крыши, и хищно уставились вниз. Мне показалось, что смотрят они как раз не на Хармса, а на меня!

Я уже внутреннее сжалась, ожидая все что угодно. На мне ведь иллюзия! Вдруг ее примут за дурной умысел?

В мысли неожиданно ворвались образы принцев. А они здесь зачем?

Ах, да. Люблю я их, просто «обожаю», ничего им не сделаю, буду пылинки сдувать, как и положено верным подданным. А вообще, это они пытались меня убить!

Образ Ариана, как всегда, заставил глупое сердце забиться быстрее. Но в этот раз я не стала предаваться мечтам, а усилием воли отогнала его от себя.

Не время думать об этом! Тем более о том, как хочется придушить в нежных объятиях всю их компашку. И дроу первый, с кого я начну…

Неожиданно каменные монстры молча сложили крылья и замерли. Неужели нас пропускают?! Вот так просто? Даже не верится!

Я едва сдержалась, чтобы не пасть ниц и не возопить: «Аллилуйя!»

— Все, можешь открыть глаза, — раздался голос Марциуса.

А я не заметила, что зажмурилась, когда вошла под арку!

— Фыррр-рах! — недовольно напомнил о себе альфин.

Только теперь я заметила, что вцепилась в его загривок.

— Прости, — шепнула, разжимая пальцы, — я не хотела.

Он фыркнул в ответ.

* * *Из арки толпа внесла нас в просторный холл.

Я крутила головой во все стороны, чуть шею себе не свернула. Куда идти?! Но Марциус уверенно шел вперед. Пришлось нам с Хармсом приноравливаться к общему потоку движения и поспевать за худощавой фигурой мага.

Мы поднялись на второй этаж. У невзрачной двери с табличкой «приемная комиссия» Марциус замедлил шаг и обратился к Хармсу:

— Ты нас не жди, подавай документы, мы подойдем позже.

Тот, ни о чем не спрашивая, кивнул.

— А мы куда? — удивилась я. — Разве не для этого пришли в такую рань?

— Наведаемся к старому приятелю, а уж потом видно будет.

Я только рот открыла, но ничего не успела сказать. Чувствует моя левая пятка, что с поступлением выйдет не все так гладко, как представлялось.

Мы поднялись еще на два этажа, прошли по пустому коридору и остановились возле огромной массивной двери, на которой светилась табличка «ректор Руфус Фабрициус Дейривон». Рядом на жердочке сидела огромная черная птица. Точнее, спала, нахохлившись и крепко сомкнув веки.

Герф? Что он тут делает?

Паштет, который до этого вел себя паинькой, неожиданно дернулся в сторону птицы. Выпустил когти, раскрыл клюв и зашипел.

— Крш-ш-ш-ш!

— Тише! — я погладила питомца, желая успокоить."

"И с сомнением покосилась на виновника его внезапной агрессии.

Герф равнодушно приоткрыл один глаз. И уже собирался закрыть, но Марциус что-то тихо шепнул. Я не смогла расслышать его слова, а вот герф оживился, вытянул шею и с любопытством уставился на нас уже в оба глаза.