Полный трындец, или Феникса вызывали?

 — Разврат в стенах академии я не потерплю. Драки запрещены, несанкционированное использование магии запрещено, личные отношения между студентами, как и между студентами и преподавателями, запрещены. Поблажки только истинным парам. Нарушение правил ведет к исключению из академии без права восстановления. Все поняла?

— Да, ниар ректор, — смиренный кивок.

— Тогда вперед.

Что-то он слишком щедрый. Как бы это не вышло мне боком.

Откинув последнюю мысль, я сбивчиво поблагодарила, и мы с Паштетом направились к дверям.

— Ах да, — голос ректора остановил меня на пороге, — альфин может остаться.

Спасибо, что спросила об этом.

Черт! Вот об этом я как раз и забыла…

Обернулась, мямля извинения. Но Дейривон отмахнулся:

— Топай уже. И да, вступительные тесты пройдешь на общих началах, я хочу знать, на что ты способна.

Глава 13

Итак, теперь меня официально зовут Злат Найренас. И я безумно рада щедрому предложению ректора.

А Марциус удивил. Не будь он анимагом и хранителем леса, а до этого профессором академии, смог бы безбедно существовать благодаря своим умениям подделывать документы."

"Я спешила за магом, поглаживая через ткань амулет, который дал ректор.

На вид он казался обычным украшением, но я все же спрятала его под рубаху. Теперь никто, даже самый сильный маг, не сможет распознать мою суть и то, что я не паренек. Дейривон это гарантировал.

Марциус радовался как дитя:

— Хорошо, что все так сложилось. Руфус мой старый должник, да и за академию радеет!

Остановившись у лестницы, он сказал:

— Хармс должен быть возле приемной. Помнишь, куда идти?

Я кивнула.

— Хорошо. Идите с ним к коменданту, парня отправят туда же с ордером на вселение.

А я тут немного задержусь. Остались кое-какие вопросы. Через два часа встретимся у главного входа.

Он посмотрел на альфина и пригрозил ему пальцем:

— А ты слушайся.

Паштет щелкнул клювом, то ли желая отхватить этот палец, то ли соглашаясь, и стал невидимым.

Хармса возле приемной я не нашла, но была уверена, что он не покинул границы академии без нас. Наверняка дожидается в холле. И оказалась права.

Горгул стоял возле входных дверей, прислонившись спиной к колонне и угрюмо опустив голову. Я еще с лестницы заметила его высокую сутулую фигуру.

Крылья, сложенные под плащом, были похожи на горб.

Но он был не один. Я невольно замедлила шаг, присматриваясь. И почувствовала, как во мне зреет ярость разгневанного хомячка.

Бедолагу и здесь задирали. Пара студентов, судя по всему — со старших курсов, что-то неприлично громко обсуждали, причем кидали в сторону Хармса говорящие взгляды.

Горгул молчал. Но то, что он игнорировал выпады, еще больше раззадоривало этих парней.

Один из них вел себя слишком нахально, словно находился в своих владениях.