Попаданец. Комплект из 4-х книг

Ситуация складывалась – глупее не придумаешь: Сталин не понимал, о чем можно разговаривать с таким странным мальчишкой, который совсем не напоминал ребенка, а Белов, который в жизни никогда не встречался с первыми лицами государства, не представлял, о чем можно вести беседу с самим Сталиным.

– Ты кто? – внезапно спросил вождь, вперив в Белова тяжелый, давящий взгляд. – Говори. И правду говори: мне врать нельзя.

– Все равно не поверите, – ответил Саша и отвел глаза. – Я бы не поверил.

– Говори, я попробую поверить.

– Александр, только не Белов, а Ладыгин. Шестьдесят восемь лет, полковник в отставке, подразделение специального назначения внешней разведки.

Погиб в две тысячи тридцать четвертом году. И вот… – Он развел руками и повторил: – Вот…

Сталин молчал. Очень долго молчал. Потом тряхнул головой:

– Значит, ты в шестьдесят шестом родился?

– Да.

Снова долгое молчание.

– Когда я умер?

На этот раз Белов не отвел взгляд:

– В тысяча девятьсот пятьдесят третьем.

Сталин покачал головой, затем принялся обстоятельно набивать трубку, ломая в нее папиросы. Взял со стола спички, закурил, выпустил клуб дыма, потом вдруг спохватился:

– Сам курить не хочешь?

Белов усмехнулся и покачал головой:

– Вообще-то я – курящий… был.

Но новый организм портить не хочу.

– Правильно…

Снова повисло долгое молчание. Белов не знал, что сказать Сталину, Сталин не знал, что спросить у Белова.

– Война будет?

– Да. С немцами, – предваряя очевидное продолжение, сказал Саша. – Начнется двадцать второго июня сорок первого года.

– А когда победим? – быстро спросил Сталин, и Александр восхитился его уверенностью."

"– В сорок пятом. В мае. Восьмого числа они подпишут капитуляцию, через двадцать четыре часа мы ее признаем.

– Долго, – покачал головой Сталин.

– Еще бы. Потеряем Киев, Севастополь, Одессу, Минск, Смоленск, – Белов запнулся, пытаясь вспомнить основные города, которые потом освобождали с таким трудом. – Еще Харьков, Ростов, всю Прибалтику. В сорок первом немцев с большим трудом остановили у Москвы, а они в сорок втором снова как поперли! Под Сталинградом только остановили… Ленинград в блокаде с сорок первого, прорвут только в сорок третьем… Двадцать миллионов человек…

– Как же это вышло? – после паузы спросил Сталин.

 – Что было не так?

Саша задумался. Потом решительно ответил:

– Да, в общем-то, все! Связь, транспорт… Танками пользоваться не умели… Предателей было много… С двигателями авиационными – засада. Для них хороший бензин нужен, высокооктановый, а у нас… В общем, получилось, как получилось. Немцы до нападения на нас – два года воевали, а у нас только пограничные конфликты. Ну и вообще…

– Про предателей – поподробнее, – попросил Сталин.

– Так ведь, товарищ Сталин, я же – не историк.