Попаданец. Комплект из 4-х книг

На Лубянке, когда Ягоду брали, семерых завалил – мойте зачита[99]! А уж на допросах…

– Вы что, допрашивали его?! – тихим свистящим голосом спросил Сталин и так, что Димитров покрылся холодным потом.

– Нет, он нам помогал допросы вести…

– Та-а-ак, – протянул Сталин. – Та-а-ак…

Он вдруг поднял голову и снова поймал взглядом глаза секретаря Исполкома Коминтерна.

– Вот что я тебе скажу, Бриллиант, – произнес он звенящим от ярости голосом. – Запомни: ты жив, пока жив Белов. Если с ним что-то случится… Если с ним только что-нибудь случится…

Он не договорил, но и без лишних слов было понятно, ЧТО случится, если…

– С ним ничего не случится, – ответил Димитров.

Внешне он сохранял спокойствие, но голос его предательски дрогнул. – Он – не мальчик. Он только выглядит, как ребенок. А так он – взрослее меня. А может быть, всех нас вместе взятых, товарищ Сталин…"

"«Товарищ Саша им ничего определенного не сказал, – понял Сталин. – Как и обещал…» От этого стало теплее на душе, но тут же снова резануло холодом: «Мальчик… та его вторая половина… Как он посмел погнать ребенка на ТАКОЕ?! Мальчик должен был жить, играть, любить… А вместо этого он станет убивать.

И какой же вырастет его вторая половина, если уже сейчас… Насколько же жесток был товарищ Ладыгин, если он… без колебания… Дети не должны делать такого!.. Ни за что!» И с этими мыслями он удовлетворенно сказал:

– Остается только радоваться, что не все такие опрометчивые, как товарищ Димитров и его товарищи из Коминтерна. Границы уже перекрыты, и Белова скоро вернут в Москву.

Димитров отрицательно покачал головой:

– Нет, товарищ Сталин, не вернут.

Сегодня в шесть тридцать по московскому времени товарищ Белов вылетел на самолете в Кенигсберг…

В аэропорту Девау[100] было солнечно. Трехмоторный Ju-52 пробежал по полю, подпрыгнул, развернулся и встал. Открылась гофрированная дверь, упала на землю легкая дюралевая лесенка и по ней стали спускаться пассажиры. Первым вышел какой-то важный чин в мундире министерства иностранных дел Рейха, за ним – двое молодых людей в одинаковых костюмах и шляпах с мешком дипломатической почты. Следом спустилась целая семья: отец в строгом сером костюме и с партийным значком на лацкане, мать в легком платье и сын.

Молодая женщина держала своего сына за руку, а тот со всем пылом юного задора тянул мать за собой. На шее юноши развевался черный галстук Гитлерюгенда, а на рукаве коричневой рубашки виднелись нашивки разведчика, штандартоносца и заместителя командира отряда. Он приветствовал таможенников и пограничников таким звонким и радостным «Хайль Гитлер!», что те невольно подтянулись и тоже заулыбались.