Попаданец. Комплект из 4-х книг

Возразить не посмел никто.

– Подвожу итог, – веско сказал Тельман. – Министру народной промышленности подготовить график вывоза в Советский Союз производств, находящихся в прифронтовых районах, в первую очередь – предприятий И. Г. Фарбен[206], Маузер АГ[207], Байерише флюгцойгверке[208] заводов Крупп-Тиссен и некоторых предприятий Цейс. Учесть также вывоз специалистов и квалифицированных рабочих.

Министр промышленности Рудольф Гернштадт[209] кивнул и сделал пометку в своем блокноте.

– Срок исполнения – пять дней. Что же касается народно-гренадерских частей, я полагаю, что товарищ Дениц сам разберется с этими формированиями и оценит их полезность.

Правительство ждет от вас доклада, – он повернулся к министру обороны, – через неделю. Все свободны.

Задвигались стулья, зашаркали ноги, скрипнула открывающаяся дверь:

– А вас, Розенберг, – негромко произнес Баник, – я попрошу остаться…

В Москве решение о переводе части производственных мощностей Германии восприняли неоднозначно. То есть Сталин и Куйбышев, которые, собственно, и явились инициаторами такого перемещения, разумеется, были «за»: Сталин – потому что прекрасно понимал невозможность осуществления принесенных Беловым идей и технических решений на существующем советском производстве, Куйбышев – потому что лучше всех остальных представлял слабость промышленно-экономической базы СССР.

Их активно поддержали нарком внудел Киров, нарком обороны Ворошилов и, неожиданно, первый секретарь Закавказского крайкома ВКП(б), фактически руководивший ЗСФСР, Берия. Первые двое поддержали решение о размещении германских производств в Союзе ССР, просто полагая, что товарищу Сталину виднее. Впрочем, Ворошилов еще надеялся на то, что новые промышленные мощности позволят скорее довооружить и перевооружить РККА. Берия же рассчитывал на то, что часть производств попадет на Кавказ. Он вышел на заседание Совнаркома с готовыми выкладками о Чатаурском месторождении марганца, об электростанциях на Дзорагете, Риони, Раздане, нефтяных и газовых месторождениях, а потому настаивал, чтобы химические производства, особенно – новые, строились в ЗСФСР.

Поддержал перевод германских предприятий в СССР и нарком здравоохранения Семашко[210], вновь назначенный на эту должность в связи с арестом наркома Каминского[211].

Он считал, что использование новых, передовых технологий и подготовка соответствующего контингента профессионалов для их обслуживания позволят значительно сократить производственный травматизм и снизить процент профессиональных заболеваний.

Наркомы внутренней торговли и пищевой промышленности Вейцер и Микоян вместе с наркомом путей сообщения Кагановичем предпочли воздержаться, заняв позицию «примыкания к большинству».