Порочная месть

 — Я просто не думала, что …

Я не могу закончить фразу, потому что не готова говорить о причинах, побудивших меня совершить побег, и опустив подбородок, сосредотачиваю взгляд на внешней стороне ладоней. Мысли перетекают в голове как загустевший сироп: медленно, слишком медленно, и мне остается надеяться, что такое состояние не продлится долго. Было бы обидно спастись лишь для того, чтобы угодить в психиатрическую лечебницу.

— Это последствия шока. — словно подслушав мои мысли, говорит Кейн, и хотя я не вижу его лица, но знаю, что он неотрывно наблюдает за мной. — Он пройдет после того, как ты отдохнешь.

Мы приезжаем домой, когда начинает светать: из-за отравления хлороформом я понятия не имела сколько времени похитители везли меня до меня места содержания, и как выясняется, дорога от фермы до дома Кейна занимает около трех с половиной часов.

Когда машина останавливается возле гаража, я придвигаюсь к двери и берусь за ручку, но голос Кейна, настойчивый и слегка раздраженный, меня останавливает.

— Прекрати геройствовать и сиди на месте.

Сил и желания возражать у меня нет, поэтому я вновь опадаю на сидение, дожидаясь, пока Кейн обойдет машину и, распахнув пассажирскую дверь, вновь возьмет меня на руки. Непосредственная близость его кожи действует на меня как инъекция адреналина: сердце начинает учащенно биться и кончики пальцев покалывать, и я позволяю себе ни о чем не думать и крепко обнять его шею. Неважно, что было вчера и будет завтра — сегодня я обязана ему жизнью.

Кейн поднимается со мной по лестнице на второй этаж и, толкнув ногой дверь спальни, проходит вглубь и заносит меня в ванную. Аккуратно ставит меня на пол рядом с ванной и, убедившись, что я не собираюсь падать, протягивает руку к крану, оглашая тишину керамических стен звуком льющейся воды."

"— Подними руки. — глядя сверху, берется за низ моей толстовки. Исходящий от меня запах кислый запах навоза и пропотевшего тела вновь приводит меня в смущение, и я делаю попытку отстраниться, но Кейн продолжает настойчиво тянуть плотную ткань вверх, пока я, в конце концов, не подчиняюсь. Толстовка отлетает в сторону и замираю под тяжестью взгляда, изучающего мое тело. Сейчас Кейн не смотрит на меня как на женщину: скорее, он оглядывает меня как врач пациента.

— Меня не трогали. — сиплю, обнимая себя руками. Даже если его внимание не имеет никакого сексуального подтекста, это не значит, что оно меня не смущает.

Взгляд Кейна быстро перебирается мне на лицо, и он, прищурившись, несколько секунд сканирует его, словно оценивает, насколько правдивы мои слова.