Порочная месть

Когда его темный взгляд так осязаемо метит кожу, а лицо, которое я изучила так же как свое, но черты которого каждый раз готова впитывать как первый, находится так близко. Нас в палате всего двое…нет, трое, но сейчас мне кажется, что вокруг меня целый идеальный мир.

— Я должна тебе сказать…

— Мы поговорим обо всем после того, как твое состояние стабилизируется. Сейчас тебе нужно не тратить время на разговоры, а пытаться восстановить силы, и лучше всего будет поспать.

— Ты должен знать, что я ничего не планировала… так вышло случайно.

— Ты можешь не беспокоиться на этот счет. Я знаю, что ты не делала ничего специально.

От того как легко он произносит эту фразу, я чувствую прилив облегчения и новые слезы. Две недели я покручивала в голове наш разговор, пытаясь спрогнозировать реакцию Кейна на мою беременность, и самый мой большой страх заключался в том, что он может подумать, что я специально пропускала прием противозачаточных, пытаясь привязать его к себе ребенком, либо же получить что-то взамен. И в очередной раз ошиблась.

— Кейн…

— Я готов поговорить с тобой на любые темы, Эрика, но все сложные вопросы мы оставим на потом.

— Как ты узнал, что… — я запинаюсь, но, к счастью, мне не приходится заканчивать эту сложную фразу.

— Твоя подруга догадалась мне позвонить.

Кристин. Господи, чтобы я без нее делала. Мой взбалмошный ангел-хранитель.

— Помню, ты как-то назвал ее дурой.

Губы Кейна трогает едва заметная усмешка.

— Видимо я ошибался.

Я поднимаю глаза вверх, несколько секунд гипнотизируя оставшуюся треть капающего раствора и прислушиваюсь к своему телу. Ноющая боль внизу живота практически стихла, и я позволяю себе думать, что для нас с малышом это хороший знак.

— Как ты жил все это время, Кейн? — шепчу, переводя взгляд по белый свет потолочного плафона.

— Об этом поговорим потом.

— Почему?

— Потому что это уже вопрос из категории сложных.

ГЛАВА 47

— Отслойка уменьшилась, частота сердечных сердцебиений почти пришла в норму, — удовлетворенно говорит врач-узист, уже знакомым движением протягивая мне салфетку. — Вы хорошо поборолись за своего малыша, Эрика.

Меня захлестывает волна невероятного счастья, и я не могу вымолвить ни слова. Просто трясу головой и глотаю новую порцию слез, на этот раз слез радости. Чуду все-таки есть место в жизни. Главное в него верить.

— А что будет теперь? Меня выпишут?

— Это решит доктор Монро, но вряд ли все произойдет так быстро. Пусть основная угроза миновала, но будет лучше вам какое-то время находится под присмотром.

Я и не думаю спорить. Я готова провести в больнице всю оставшуюся беременность, если буду знать, что так будет лучше для малыша."

"Меня отвозят в палату в кресле-каталке, потому что врач категорически запретил мне ходить, и помогают лечь.