Порочная месть

Поколебавшись секунду, я выпускаю из рук тепло хрусталя и, поднявшись, нетвердо шагаю вдоль обеденного стола к стулу Кейна. Он не отводит от меня взгляд ни на секунду, словно знает, что если снимет с меня путы своего пристального внимания, я сбегу.

Останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки от него и замираю, вонзив пальцы ног в пол. Чувствую себя деревом, пытающимся пустить корни, чтобы не погибнуть от грядущего урагана. Но ураган все же настигает меня, когда тяжелая ладонь Кейна ложится мне на бедро и рывком подтягивает к себе, так что я оказываюсь зажатой между его коленями.

Пламя его кожи на моей ноге оставляет ожог даже через ткань джинсов, и в попытке от него защититься я упираюсь ему в плечи.

— Не надо вырываться. — твердо говорит Кейн. — Сделаешь хуже.

Его рука перемещается с моего бедра на мою ягодицу, и слегка сдавливает ее, пока лениво сощуренные глаза следят за моей реакцией. Я не дышу, продолжая удерживать руки на его плечах в слабой попытке себя отстраниться, и недоумеваю, почему его прикосновения не вызывают во мне отторжения или отвращения, ведь в сложившейся ситуации это естественная реакция.

— Расстегни джинсы.

От абсурдности этого предложения кровь начинает шуметь в ушах. Ни за что я не стану раздеваться сама. Отрицательно мотнув головой, предпринимаю попытку отшагнуть назад, но Кейн мгновенно фиксирует мои бедра на месте и, переместив руку на пояс джинсов, дергает к себе, так что я едва не падаю.

— Услуги гардеробщика только на этот раз. — замечает как бы между прочим, пока разделывается с тугой пуговицей. — В следующий раз срежу их с тебя ножницами.

С этими словами дергает джинсы до колен, словно раздевает капризного ребенка, и безапелляционно распоряжается:

— Снимай.

Закусываю губу и, потянув толстовку вниз, чтобы прикрыть оголившиеся бедра, вышагиваю из джинсов. Мое состояние удивляет меня: я не испытываю потребности расплакаться и не чувствую подступающей истерики, как это было с утра. Наверное, алкогольный наркоз подействовал и помог мне смириться с вопиющей реальностью.

Как только я избавляюсь от джинсов, Кейн встает и, подхватив меня под ягодицы, усаживает на край стола. Он неожиданности я хватаюсь за его шею, ударясь носом в покрытую рубашкой ключицу, и против воли вдыхаю запах дорого мускусного парфюма и кожи. До того, как успеваю подумать, почему внизу живота теплеет, Кейн подцепляет резинку моих скромных хлопковых шорт и, сжав в кулак, небрежно дергает их вниз. В его лице нет ни единой эмоции: ни похоти, ни страсти или ни агрессии, словно он выполняет заранее намеченный план.

— Ты всегда принуждаешь женщин спать с тобой? — хриплю, пытаясь свести ноги.

— Не приходится.