Порочный

Земля ушла из-под ног. Точка опоры сместилась.

– Убить человека способно только безразличие. Уж поверь профи. Если ты откажешься от нее сейчас, то первый вставишь кинжал в хрупкую спину. Знаешь, когда на войне заканчивались патроны, бойцы умирали под музыку, а мы с тобой ещё повоюем, братишка! – Демиан прокашлялся, а затем тихо добавил. – Не бросай её. Мона сильная девочка, она справится. А любовь способна творить чудеса…

Тягучие сумерки сгустились над Парижем, когда мы попрощались с другом, и я вернулся обратно в особняк. Нужно было посоветоваться с отцом, чтобы скорее придумать способ вернуть Симону домой.

Зашел внутрь, обнаружив, что свет в гостиной уже не горит. В желудке с самого утра было пусто, но вместо того, чтобы заглянуть в кухню, без промедления отправился в отцовский кабинет. К счастью, он находился внутри – на это указывала тонкая полоска света, разрезавшая темное пространство между паркетом и стеной.

– Отец… – приоткрыл дубовую дверь, так как на мой стук ответа не последовало.

– Что тебе здесь надо? – холодно отозвался он, не поднимая головы.

Сделал несколько шагов вперед и замер как перед пропастью. Мой отец – успешный бизнесмен, меценат и один из главных претендентов на пост президента страны – с особым усердием выравнивал кредитной картой тонкую полоску белого порошка. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он достал из кармана купюру, свернул её и стал медленно вдыхать наркотик. Мужчина втягивал его через нос, отчего ноздри раздувались как у огромной выброшенной на берег рыбы.

Мне стало дурно. Второй раз за чертов день не находил слов, чтобы описать те чувства, которые как серная кислота насквозь прожигали внутренности.

– Что ты творишь, отец? – наконец, безэмоционально выплюнул из себя тихий упрёк.

Выдержав театральную паузу Легран-старший развязно ответил:

– Я просил тебя о помощи, сынок, а вместо этого ты поехал трахаться со сводной сестрой… – он поднял голову, вперив в меня безжизненный взгляд остекленевших глаз.

Мои ладони сжались в кулаки, а зубы заскрежетали.

– Не смей так говорить о Симоне! – зловеще прищурился, ощущая, как в жилах вскипает кровь.

– Ты никто, чтобы указывать мне, – надменно рассмеялся собеседник, облизывая указательный палец.

– Как долго ты принимаешь наркотики? – поинтересовался металлическим тоном, продолжая глядеть на остатки белого порошка на его ноздрях.

– Я всего лишь снимаю напряжение. Видел сегодняшние газеты? Мой бывший компаньон нарисовался. Дал интервью на две полосы…Поведал народу обо всех моих грешках! Теперь рейтинг упадет еще ниже! Хотя куда уже ниже?! ХА-ХА-ХА! – он зашелся приступом истерического смеха, а я ощутил, как по коже разливается озноб.