Порочный

– Ты говоришь о своём сводном брате? Я ведь прав? – беспардонно поинтересовался захмелевший собеседник.

– Неважно…

– Я так и думал. Именно из-за него ты и уехала…

– Я ему не нужна. Решила, хватит бегать и унижаться перед ним. В Нью-Йорке у Вильяма есть другая девушка… – отчаянно зажала между пальцами смятую простыню, инстинктивно отодвигаясь всё дальше от ночного гостя.

– Мона, он полный идиот, раз решил тебя оставить! – подавив сонный вздох, обескуражено сообщил брюнет.

– Я сама виновата. Напридумывала непонятно что. Навязывала себя… До последнего верила, что мы с ним… – в коридоре послышались какие-то звуки, а затем сдавленные приглушенные голоса.

– Что там такое? Кто-то приехал посреди ночи? Вдруг они ищут меня?! – глаза Филиппа округлились от страха.

Вместо ответа я покрутила пальцем у виска, натянула халат поверх пижамы и на цыпочках подошла к двери.

– Это моя мама… – прошептала ошеломленно. – Но что она забыла в Провансе рано утром?! – робкий вопрос сорвался с губ, и я сильнее нахмурилась, глядя на тощего перепуганного парня в своей постели.

– Сиди здесь! Не вздумай выходить и шуметь! Пойду на разведку…"

"Тихонько выпорхнула из комнаты и, миновав длинный коридор, остановилась в неосвещенном углу, заглядывая в небольшой просвет между кухней и дверью. Я замерла на месте, неотрывно наблюдая за происходящим.

Жозефин Легран сидела на моем стуле, утирая слезы рукавом белоснежной шелковой блузы. В горле встал ком – впервые видела, как плачет мама. Всегда красивая, ухоженная и невероятно собранная, сейчас она выглядела как несчастная побитая собачонка: волосы заколоты в нелепый пучок, макияж поплыл, а на лбу проступала бороздка из мимических морщин. Ей было всего тридцать шесть, но в тусклом свете кухонной лампы казалось, что женщина на десять лет старше. В некогда блистательном облике светской львицы появилось нечто надломленное и осунувшееся.

– Дочка, да что случилось? – растерянно пробормотала бабушка.

– Мы с Анри крупно поругались. Он выставил меня из дома! Муж озверел! Чуть не пришиб из-за этого выродка… А ведь я любила его… Так любила, мама… Всё ради него! Закрывала глаза на многочисленные измены… Я всё терпела! – кажется, у мамы началась настоящая истерика.

Она залезла с ногами на стул, пытаясь обнять себя за колени, но руки упорно не слушались. Женщину потряхивало, как во время качки на корабле. Меня охватил животный ужас. Нужно было подбежать, сжать в объятиях, поцеловать, но я просто стояла, как громом пораженная. Что-то в её словах разбередило душу…

– Господи, дочка! Успокойся! Расскажи, что стряслось! Я же волнуюсь… – сонная бабушка растерянно семенила вокруг моей невменяемой матери.