Порочный

 – Твоя мама очень обрадуется, когда узнает, как твоя аппетитная попка трётся о мой член…Но ты ведь сама напросилась… Так ведь? – прошептал он, с таким шумом втягивая воздух, будто принюхивается ко мне.

Закрыла глаза, упиваясь тем, как теплые губы ласково скользят по моим волосам, а горячее дыхание щекочет шею. Я впала в транс, непроизвольно открывшись навстречу умелым пальцам. Немного развела ноги, позволяя Вильяму настойчивее гладить меня там.

– Я всё расскажу… Тебя… Тебя… – голос дрогнул, сорвавшись в пропасть.

– Но я ведь не железный, малышка… – его губы скользили вверх-вниз, заставляя вереницы мурашек разбегаться от затылка по позвоночнику ниже и ниже. – Невоспитанная девочка вздумала совать руки в глотку к голодному хищнику? А, Симона? – подначивал сводный брат, продолжая упираться в меня своей выдающейся твердостью. – Ну так и я могу засунуть палец очень глубоко… – хрипло рассмеявшись, изрёк родственник, неотрывно выписывая круги по набухшим складкам.

– Закрой свой рот… – выдавила из последних сил, тихонько елозя грудью по теплому дереву подоконника.

Кончики пальцев наглеца продолжали медленно дразнить набухшую горошинку клитора. В каждом его прикосновении сквозила расслабленная уверенность опытного мужчины. Я обожала в нем эту обезоруживающую хладнокровность, и теперь сама попала под действие чар светловолосого полубога.

– А-а-о-уу… – всхлипнула, ощущая, как позвоночник прошиб холодный пот.

Искуситель сдержал своё слово, медленно погружаясь в узкую щель. Закрыла глаза, втягивая ноздрями волнующий запах марокканской мяты, исходящий от его горячего поджарого тела. Низ живота горел огнём, а грудь распирало от сладкого томления. Пыталась свести ноги вместе, но тщетно – ненасытный палец продолжал, не спеша, растягивать меня, заставляя постанывать от заполнявших тело ощущений. Вильям тихо посмеивался, опустив губы на мою взмокшую шею.

– Малышка, так и знал, что ты ещё не тронута… – сводный брат шумно сглотнул, порхая языком по коже. – Вот ведь повезёт кому-то…

– Извращенец… – стала тереться попкой о его стальной стояк, услышав около самого уха тихий надрывный хрип, больше похожий на рёв огромной дикой кошки.

Умелые пальцы стиснули клитор, а прохладная пряжка ремня вдруг снова прижгла ягодицу. Внизу живота что-то взорвалось. Попыталась сжать бёдра, но его рука до сих пор ненасытно трогала, не давая пошевелиться. Я задрожала всем телом, словно от приступа эпилепсии.

– О боги… – терлась о его пах, с трудом хватая ноздрями воздух и забывая о всяких условностях."

"Неожиданно, Вильям накрыл мой подбородок ладонью, заставляя повернуть голову прямо на него. Наши взгляды схлестнулись. Ноги, и без того ватные, норовили отказать.