Практическая романтика

Повели его на берег, где он немного расслабился и с удовольствием вещал, как сильно страдал в заточении без возможности выйти из дома. Как у них за это время уволились сразу две уборщицы и один повар, которых он достал. Но он ничего не мог с собой поделать! Любой, оказавшийся на его месте, тоже бы каждые две минуты трезвонил в колокольчик и просил ему то воды принести, то унести, то снова принести. Особое место в его рассказе занял анализ современного телевидения, которое «вообще предназначено только для умственно отсталых».

Сильно притупилась его бдительность во время мини-вечеринки на берегу моря до самой ночи, где он ощущал себя в привычной обстановке. Он и не замечал, что мы уже в одиннадцать на глазах вырубались, а потом и Герман не выдержал:

— Все, народ, пойдем спать.

— Уже?! — не понял Анатоль.

Но пошел, раз все пошли. Окончательно до него дошло, что что-то идет не так, когда Юра с Мишелем долбились в его дверь в полшестого утра, пытаясь разбудить.

— Что случилось? Куда?.. — Анатоль выскочил в коридор в панике прямо в трусах, отчего Верочка вообще почти в голос рассмеялась, чем чуть не выдала всю авантюру.

— На завтрак, там по времени. Потом на склад, — отчеканил Герман, который в такую рань так и не научился сразу быть в хорошем настроении.

— На… склад?

Его, уже спешно натягивающего вчерашние джинсы в песке и футболку, подхватили близняшки, щебетавшие наперебой:

— Конечно! А ты что думал? Мы же здесь на практике! А чтобы понять азы работы, надо начинать с самых низов!

— Анатоль! У тебя один глаз так и не открылся!

— Анатоль, спокойнее! Через пару недель почти привыкнешь! Это на самом деле очень интересно!

— Да! Марк Александрович знает толк в развлечениях!

Мне уже стало его жаль, настолько растерявшимся он выглядел, а его все закидывали новой информацией, не давая времени привыкнуть к старой.

Наша четверка уже второй час запускала постельное белье в опостылевшие аппараты, когда Герман сказал задумчиво:

— Неужели уехал, не попрощавшись?

Мишель неуверенно ответил:

— Да не, он пару дней-то продержится. Орать, правда, вечером будет — всем мало не покажется.

Кристина была еще менее уверенной:

— Почему вы совсем в него не верите? Он останется — мы же все остались, и ничего!

И как раз в этот момент дверь тихо отворилась, впуская долговязого внутрь. Он вообще замер, наблюдая почему-то только за Германом. Вероятно, до сих пор еще теплилась надежда, что это просто хорошо организованные издевательства, но представшая картина окончательно все расставила по своим местам.

— Э, люди, — позвал он. — Знаете… У меня нога все еще ноет… Я, наверное, домой лучше.