Практическая романтика

Но на самом деле продолжал, постоянно не давал мне возможности оставаться совсем в стороне. Догадаться я могла и по более очевидному факту: Герман не предпринимал ровным счетом никаких попыток, чтобы вытащить нас из заточения, даже в ядовитых репликах Карине Петровне ни разу на это намекнул. Надо быть совершенно слепой, чтобы не понять: Герман ничего не предпринимал, потому что не хотел. Потому что ему всё нравилось. Герману нравились эти удлиненные смены, когда мы вчетвером заперты в душном пространстве!"

"Могла бы понять и по довольно злым подколкам на тему, что мы с Юрой совсем перестали выбираться на свидания. Что-то там про завядшие помидоры. Ага, будто он не знает, где именно я коротаю летние вечера, которые с удовольствием бы проводила в другой компании. Ничуть не обижаясь, я замечала, что он от моего общества на глазах очеловечивается, так скоро и до своей девушки доэволюционирует. Но искренне советовала выбирать по IQ: там, где будет ниже восьмидесяти, его однозначный вариант. Он тоже, кажется, не обижался.

В тот день в конце дня Кристина и Мишель очень смешно пытались воспроизвести ча-ча-ча, которому их когда-то обучал Кеша. У них не получалось, но было забавно наблюдать, как они, держась за руки, склонились друг к другу, почти упираясь лбами от усердия, и с серьезным видом пытались шевелить ногами одновременно. Потом по распоряжению Зинаиды они ушли разгружать тележки — отутюженное белье в приемник, где его утром разберут горничные.

Нам с Германом уже не раз приходилось на небольшое время оставаться наедине, мы этим как-то даже тяготиться перестали. Но сейчас он спросил:

— А ты умеешь ча-ча-ча?

— Не пробовала.

Развернулась и наткнулась на его руку, которую он уже успел протянуть. Ну ладно, подала ему и вторую, попыталась так же переступать с ноги на ногу, как недавно делала Кристина. Возможно, Герман тоже не умел, поскольку ничего не объяснял. Но когда я не в такт ступила к нему, он не шагнул назад — даже Мишель реагировал быстрее. Я засмеялась над его неповоротливостью, но отшатнуться не успела. Герман вдруг перехватил меня за талию, удерживая в этом положении, почти вплотную к нему. Зачем-то опустил голову, уткнувшись носом в мои волосы.

— Ты чего? — не поняла я.

— Тихо ты.

Он непонятно замер в такой позе, которая мне никакого удовольствия не доставляла. Зато я быстро сообразила:

— А-а, снова проверяешь мои фобии?

— Да. Тихо. Подожди, сейчас скажу.

— Герман, ты уже достал с этим! Я дергаюсь, только если совсем неожиданно…

Я не закончила фразу, потому что он быстро наклонился и поймал мой взгляд своим. Снова замер. И, не прерывая зрительного контакта, начал наклоняться, как если бы ждал, когда я отомру и оттолкну.