Практическая романтика

Возьмем что-нибудь из последней коллекции, потом вернем. Приедешь такая, что с ног Юрку снесешь своим видом. Мама у Мишеля профи, да ты, наверное, о ней слышала…

Он продолжал нести эту чепуху. Меня мелко затрясло. Двусмысленность. Интересно, Юра знает, что он сейчас здесь? Конечно, нет. Это еще хуже. Почему Герман смотрит в пол? Он думает, что я из душа вышла голая и уселась перед ним? Да почему же так трясет, ведь это не я создала эту двусмысленность? Платье предлагает — типа старый долг закрыть. И объясняет тем, что намерен просто другу приятный сюрприз сделать.

Я буквально выдавила из себя смешок, но атмосферу он не разрядил:

— Это ты в фильмах насмотрелся? Самый антиромантичный момент, на мой вкус, когда мужчина покупает женщине вечернее платье, а она грохается в обморок от счастья.

— На мой вкус тоже. Я просто предложил. Знаешь почему? — он наконец-то поднял лицо, но взгляд его оказался предельно спокойным.

— Почему же?

— Потому что я бестактный, Ульяна. А Юрка тактичный. Юра никогда не скажет прямо, что в том обществе, куда он тебя потащит, будет не одна Кристина. Там все — Кристины. Каждый сможет оценить стоимость твоего прикида на глаз, и ты там будешь посмешищем. Он даже вида не подаст, но тебе будет тоже плевать? Ты нормально себя будешь ощущать в роли серой мыши в центре всеобщего внимания?

Я немного расслабилась, начиная улавливать ход его мыслей:

— А-а, так ты боишься, что я опозорю твоего друга? Да, бестактно, но честно.

— Не опозоришь. По крайней мере, не в том смысле, который вкладываешь ты, — он не отрывал теперь взгляда от моего лица. — Но ты там будешь новенькой — свежим мясом. Я тебе предлагаю простой способ вызвать отстраненное любопытство, а не насмешки. Наш Юрка — романтик, все еще пребывает в иллюзии, что людям интересен чей-то ум или таланты. А я циник, потому скажу прямо: если тебя не вырядить как Кристину, то в тебе рассмотрят только обезьянку, которую Раевский-младший подцепил где-то на курорте, там же ее и оставит.

— Да уж, Герман, твоя искренность граничит с хамством.

— Спасибо, — ответил спокойно, будто я в самом деле его похвалила. — Но ты можешь закрыть всем рты прямо на подходе.

Я закусила губу и уставилась в окно, чтобы подумать. Если бы со мной в таком же тоне говорил Юра, то он больше бы ни минуты не назывался моим парнем. А Герман мне никто, незачем и обижаться на его слова. Особенно когда они так грубо правильны. Теперь я уже задумалась и о маникюре, и прочих мелочах, которые все будут рассматривать с бОльшим интересом, чем экспонаты на той самой выставке. Произнесла задумчиво:

— Звучит так, будто ты меня отговариваешь туда идти.

— Нет. Я просто не даю тебе врубить гордость, как ты обычно делаешь. Иногда надо быть не гордой, а расчетливой стервой.