Практическая романтика

 — Но я уже эту ситуацию миллион раз в голове прокрутил. Ну вот что поделать, если случилось вот так? Не жить теперь? Повеситься? Пусть морду мне набьет. Пусть полгода со мной не разговаривает. Пусть потребует что-то, что не так просто дать. Но все равно ведь как-нибудь разрешится?

Последнее прозвучало вопросом, на который я отвечать не хотела. Покачала головой и решила подвести его к главной мысли:

— Видишь, в чем проблема, Герман? Ты чувства других ставишь ниже своих. Пойди и набей Юре морду, не разговаривай с ним полгода, но не лезь в его отношения. Не хочется? Несправедливый обмен? Не потому ли, что твое кажется более ценным, чем его? Это если моего мнения не учитывать.

— Хренов философ, — он почти рыкнул. — Ладно, возможно, ты права. Если мы с ним относимся к тебе одинаково, то твое мнение и решает. Понял, постараюсь все-таки перестроиться. Наверное, правда, нужно время и сила воли. Я не буду больше тебя преследовать, можешь успокоиться.

Я поверить не могла, что нашла правильные слова и до него достучалась! Но Герман выключил свет и упал на противоположную кровать.

— Я все равно здесь переночую, потому что будет странно, если я вернусь из ночного клуба до того, как мог до него доехать.

— Хорошо, — смирилась я, потому что добилась куда большего. — И спасибо.

Он долго молчал, я уже решила, что уснул. Но вдруг он снова зашептал:

— Пожалуйста. Ульян… знаешь…

— Что?

— Мне очень жаль, что я сразу не сообразил — еще тогда, в троллейбусе. Ведь ты дала телефон, значит, у меня был шанс.

— Шанс был, — признала я. — Но до того, как я поняла, кто ты есть.

— А я, может, хотел, чтобы именно ты меня перевоспитала. Кстати, я очень покладистый, когда меня строго воспитывают. Это у меня со времен первой влюбленности, детская травма.

— Это никому не под силу.

— Скажи хотя бы, что я красавчик.

Его мучения были трогательны, я снова улыбалась в темноту.

— Ты красавчик.

— И если вы разойдетесь, то первым делом ты прибежишь ко мне. То же самое, почти те же отели, ты даже разницы не заметишь.

— Ни за что.

Он тяжело вздохнул.

— Может, поцелуй? Последний. У меня сила воли почему-то не врубается.

— Спокойной ночи, Герман.

— А если я к тебе перелягу и не буду ничего делать? Я вообще-то умею ничего не делать. Хочешь, меня свяжем? Я научу как.

— Спокойной ночи, Герман.

— Я так…

Он не закончил, осекся на полумысли и наконец-то подарил тишину. Но я слышала, что еще долго не спал. И сердце по непонятной причине ныло, хотя голова подсказывала, что именно так и должно быть. Ныло, хотя тому не было причин. Губы отчего-то начали гореть. И уж конечно, я отгоняла от себя любые мысли, способные объяснить мою бессонницу — невозможность отвлечься, когда в трех метрах от меня находился он.