Право на развод. Порочная сделка (СИ)

Знаю, как выгляжу, и уверена в себе благодаря Диме, а все остальное не важно. Он открывает передо мной дверь, пропуская внутрь. Вместе мы поднимаемся на второй этаж.

Илью вижу сразу. Стоит у окна спиной к нам и разговаривает по телефону. Всего на мгновение замираю, оглушенная шквалом эмоций, но ладонь Дмитрия врезается между лопаток и приводит в чувства.

— Строкин, а вот и ты, — совсем близко раздается голос Любови.

— Как видишь, — сухо усмехается он.

Илья оборачивается, и я замечаю, как его брови слегка приподнимаются. Продолжает говорить по телефону и скользит по мне напряженным взглядом снизу-вверх, пока не останавливается на глазах. Как и всегда давит своим непререкаемым авторитетом. Но я больше не боюсь и спокойно выдерживаю его натиск. Желваки начинают ходить по лицу Ильи, и он вынужденно отводит взгляд."

"Дмитрий кивком приветствует моего мужа, и на этом их общение заканчивается. Интуитивно ощущаю, как воздух накаляется, но стараюсь дышать ровно. Все хорошо. Дима рядом.

— Позвони, как все закончится, —долетают до меня слова Любы. — Повторим наше маленькое приключение...

Оборачиваюсь и вижу ее рядом с Дмитрием. Болезненный укол ревности достигает цели. Жду какой-то реакции от него, но ее нет. Его лицо непроницаемо, а глаза пусты и безразличны. Глубоко втягиваю носом воздух, шумно выдыхаю и сжимаю кулаки. Сейчас не время сомневаться.

Нас приглашают в зал, а дальше все, как в тумане. Я нахожусь в какой-то прострации и лишь мельком улавливаю происходящее. Против развода Илья не возражает. Я даже успеваю облегченно выдохнуть, но, оказывается, слишком рано.

В исковом заявлении несколько пунктов относительно сына и имущества. И Илья не согласен ни по одному из них.

Выступает Маковецкая, поливая меня грязью и объясняя суду, что со мной ни в коем случае нельзя оставлять ребенка. Сжимаюсь внутренне, но меня окутывает и защищает энергетика Дмитрия. Он невозмутим, и мне становится спокойнее.

Ему дают слово. Четко и обоснованно Дима разрушает каждое несправедливое обвинение. Сражается, как лев, и вызывает восхищение. Никогда бы не подумала, что ораторское искусство может быть таким завораживающим.

Дмитрий предоставляет анализ крови, подтверждающий, что меня опоили чем-то, для того чтобы снять порочащее видео. В подтверждение его слов выступает Леденев. А в заключение и вовсе слышатся крики с улицы, скандирующие мое имя.

— Что это такое? — недовольно спрашивает судья.

— Дети, — улыбается Александр Михайлович. — Требую вернуть им любимого учителя.

— Цирк какой-то, — закатывает глаза Маковецкая, а я улыбаюсь, как дурочка, и плачу. Хорошие мои. Зачем?

— Я хотел бы передать эти бумаги для возбуждения уголовного дела в отношении Маковецкой и Романовского.

— Ваше право, но к делу не относится.