Предатель

Отец поднимается со стула и начинает нервно вышагивать по комнате из угла в угол. Затем останавливается у тумбочки около соседней кровати и наотмашь бьет по ее поверхности.

- Тварь! Я его размажу.

Впервые вижу его в таком гневе, лицо становится багровым, а на шее пульсирует вена.

- Что он себе позволяет, приживала хренов, решил, что ему все позволено? Я ему покажу, - разворачивается ко мне и продолжает, - давно ты узнала об измене? Буквально на днях Иван просил у меня несколько миллионов на один из проектов, сказал готовит какой-то стартап, обещающий огромную прибыль, и желает сохранить этот момент от тебя в секрете. Просто хочу понять степень наглости и беспринципности этого мудака.

- Узнала на днях, но это ничего не меняет. Со своей любовницей он кувыркается не первую неделю. С моей карты были украдены пять миллионов и теперь вместе с этой аферисткой они желают выселить меня из собственной квартиры, - заканчиваю фразу и снова начинаю плакать."

"Ненавижу себя за эту слабость и слезы, но ничего не могу поделать, мне настолько больно и мерзко, что только выплакивая свою обиду, я чувствую очищение и облегчение.

- Ксенюшка, - произносит ласково, так папа звал меня с самого детства и это всегда передавало его особую отцовскую теплоту через слова, согревало меня, - я обещаю, что разберусь с подлецом, не трать свои нервы и здоровье. Скоро родится чудесный ребенок, все будет хорошо, я вам помогу, Татьяна поможет, Сонечка, справимся, а Иван за свои выходки получит счет и ему обязательно придется расплатиться по нему, уж поверь, - снова меня обнимает, только я, словно застывшая мумия, сижу и не могу пошевелиться.

Татьяна и Сонечка…

Женщины, разрушившие мой брак.

Никогда в жизни не дам им приблизиться ко мне и моему ребенку.

- Папа, - отстраняюсь от него. – Мне не нужна помощь Татьяны Петровны, да и Софы тоже.

- Почему? – искренне удивляется отец. – Уверен, они поддержат тебя, узнав ситуацию.

- Потому что мой муж, дорогой и любимый Иван, на которого я молилась, а ты считал прекрасным человеком – изменял мне с Соней, сводной сестрой, - произношу нарочито громко, чтобы отец услышал все с первого раза и мне не пришлось повторять эту гниль.

Отец бледнеет, затем прикладывает руку к сердцу, садится в кресло и обмякает. Лицо его практически белое, а на лбу странным образом появляется испарина, на минуту мне становится страшно, что сейчас у него произойдет приступ.

- Позвать медсестру? Сестра! – кричу, но тут же понимаю, что смысла нет. Машинально нащупываю кнопку, которую мне показал Кирилл Сергеевич, чтобы ее нажать и вызвать помощь, но отец накрывает своей рукой мою и одергивает.

- Не нужно, сейчас я отдышусь, выпью воды и все будет нормально.