Хризантема с шипами

– Ты не понимаешь!

Святые небеса, как объяснить то, что я и сама толком не могу понять? Точнее, понимаю, знаю, что это неправильно, что однажды все равно придется переступить через этот страх, и не могу. Внутри все будто колючими иголками покрывается.

– Объясни мне, – по-прежнему спокойно просит муж, и в его глазах отражается странное понимание.

– Несколько месяцев назад я потеряла ребенка и едва не умерла. И доктор сказал, что все слишком плохо и…

Я остановилась, не в силах договорить, и отвернулась.

– Сэнди, посмотри на меня, – настойчиво произнес муж.

Я сдержала слезы и подняла взгляд.

– Поверь, боли не будет. Я сделаю все, чтобы ты больше никогда не испытала того, через что прошла. Но ты должна мне помочь.

Теплая рука отерла мои слезы.

– Нельзя оглядываться назад и бояться. Сделаем шаг вперед вместе, Сэнди. Начнем наше будущее здесь и сейчас.

В синих глазах застыло напряженное ожидание.

– Ты согласна?

Граф спрашивает, а его рука снова возвращается, и я чувствую осторожные прикосновения. Сначала легкие, дразнящие, постепенно они перерастают в уверенные, искушающие. Движения пальцев, сладкая боль, напряжение – я все еще боюсь, а тело уже сдается, тает, капитулирует. Внутри поднимается знакомый жар, и с каждым новым витком он ширится, а муж не дает мне остановиться и подумать. Мысли путаются. Их тоже смывает горячая волна.

– Сэнди… Мы с тобой неправильно начали, но у нас есть шанс все изменить.

В хрипловатом голосе так много эмоций.

– Просто доверься мне.

Как же хочется верить! И как же это глупо – верить.

– Сэнди.

Твердые губы касаются моих, искушают лаской, обещают. И я сама не замечаю, как отвечаю на их напор. И тону. Тону в той бездне, что открывает мне свои объятия.

***– Миледи, да куда же вы пропали? Мы ведь не знали, что и делать!

Мэри причитала уже битый час и никак не могла остановиться. Она проводила губкой по моим плечам и говорила. Помогала подняться из ванной и говорила. Подавала мне платье и все еще говорила.

– Графа нет, вы пропали, мы чего только не надумали! А тут еще охранник этот ваш прибежал стоеросовый, всех переполошил. Вот уж когда совсем худо стало!

Мэри собрала мои волосы в низкий узел и принялась закалывать их шпильками. И так и продолжала говорить. Ру, вместо того, чтобы готовить на кухне завтрак, стояла в дверном проеме, сердито хмурилась и кивала. Кивала в конце каждого предложения Мэри. Спрашивается, и когда служанки умудрились спеться?

– Главное, стоеросовый-то молчит, ни словечка не сказал, что вы с бала исчезли, а сам по комнатам носится и то и дело под нос себе что-то бормочет, вроде как, с голософоном чьим-то переговаривается.